Книга Мертвое озеро. Возвращение, страница 117 – Рэйчел Кейн, Керри Райан

Последние слова я почти выкрикиваю и заставляю себя сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Полицейские не любят сердитых женщин, особенно тех, которые кричат. Даже если они кричат правду.

— Понимаю вашу позицию, мисс Проктор, честное слово. Но мы основываемся на уликах. Если хотите помочь себе, проверьте и подтвердите свое алиби с момента, как вы покинули город. И будет очень кстати, если то же самое сделает мистер Кейд.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не чертыхнуться. Я надеялась, что ФБР возьмет это дело себе, прежде чем в него вцепятся местные. Мне надо выиграть для нас время.

— Как уже сказала, я должна обсудить это с моим адвокатом.

— Мисс Проктор, можете мне не верить, но правосудие работает лучше, чем вам кажется. Если вы правда непричастны, сотрудничество поможет вам быстрее снять с себя подозрения.

Я ценю, что Гутьеррес так говорит, и даже предполагаю, что он может искренне в это верить. Но в таком случае он просто наивен. Правосудие устроено так, что действует в пользу одних людей против других, что и подтверждается ежедневно.

— Скажите это несправедливо приговоренным в тюремных камерах.

— Вы же знаете, что не обязаны его защищать, – говорит Гутьеррес мягко.

Я хмурюсь:

— Защищать кого?

— Сэма. Я знаю, он ваш партнер, и уверен, что вы его любите, но однажды вы уже сделали такую же ошибку, мисс Проктор.

Да как он смеет! Гнев вспыхивает у меня внутри.

— Я никого не защищаю. Я говорю правду! – выпаливаю я. – И чем дольше вы ходите вокруг Сэма, тем сильнее удаляетесь от поимки настоящего убийцы. Из-за этого могут погибнуть еще люди. Вы это понимаете?

— Это угроза?

Его вопрос лишает меня дара речи. Я не утруждаюсь даже тем, чтобы попрощаться, прежде чем отключить звонок. Как жаль, что далеко позади те дни, когда можно было с грохотом бросить трубку… Вместо этого я сжимаю руки в кулаки и исторгаю громкий стон.

— Мам?

Разворачиваюсь и вижу у себя за спиной Ланни. Она стоит, обхватив себя руками, будто ей холодно. Похоже, она здесь уже какое-то время; я пытаюсь заново проиграть наш разговор в голове, чтобы понять, что слышала моя дочь.

— У тебя проблемы? – спрашивает она. Каких-то полчаса назад я дивилась тому, насколько Ланни повзрослела. Какой ответственной стала. Теперь же я вижу, что во многих смыслах она все еще ребенок.

— Нет, – отвечаю ей.

— А у Сэма?

После секундной задержки даю ей тот же ответ.

Ланни крепко сжимает губы. От меня не укрывается ее замешательство: она хочет мне верить, но точно так же ей хотелось верить, что Санта-Клаус существует, а конфеты на Пасху разбрасывает по дому пасхальный кролик. Но часть ее знает, что в действительности все сложней.

Ей явно хочется спросить больше. Я сама не замечаю, как трясу головой, пока не вижу, что Ланни делает шаг назад.

— Ладно, – говорит она. – В общем, Коннор закончил. Сейчас они обсуждают его график работы. Он попросил меня сходить за тобой, потому что кому-то придется возить его в конюшню, пока он не получит права.

— Я подойду через минуту, – отвечаю ей. Мне нужна пауза, чтобы взять себя в руки.

Дочь идет к дверям, но потом останавливается.

— Все ведь будет хорошо, правда, мам? – Она имеет в виду Сэма и то, что случайно услышала.

Я старательно улыбаюсь:

— Да. – Придаю голосу максимальную убедительность. Сколько лет я так поступала – таила от них самое худшее? Может, тогда я действовала правильно, но сейчас не уверена, что это лучшая тактика… Очень скоро Ланни заживет самостоятельно. Она заслуживает знать правду – по крайней мере, ее часть.