Книга Замуж по принуждению, страница 32 – Анна Окс

— Свои вещи собираю. — сухо отвечает и наклоняется, чтобы закрыть этот долбанный чемодан. Взял бы эти дорогие тряпки и разорвал в клочья.

— Куда ты на ночь глядя собралась? — прикрываю глаза, вдыхаю глубже и считаю до десяти. Куда она пойдет? И тем более с моим ребенком в животе? Не отпущу. Да, кретин. Да, был неправ, но обстоятельства изменились. Теперь хочешь-не хочешь, придется контактировать.

Успокаиваюсь немного, открываю глаза и вижу колыхающуюся, наполненную грудь.

П*издец.

Сглатываю. Чувствую, как наливается кровью мой чл*н. Разглядываю сочную грудь, округлую попку и понимаю, что дико возбудился. Еще этот лиф так красиво смотрится на налившейся груди. Руки жаждут ощупать каждый сантиметр. Нагнул бы сейчас и всадил по самое не хочу.

— Дай пройти. — цедит.

— Ты останешься, остынешь и завтра мы поговорим. — не даю и шагу сделать. Она не уйдет. Пусть кричит, орет, но будет дома, под моим присмотром.

Анна

— Ты останешься, остынешь и завтра мы поговорим. — у меня руки так и чешутся, расцарапать бы ему лицо. Хочется кинуться на него и бить, царапать, вытрясти с него правду, почему он так поступил. Но вместо этого я беру себя в руки.

Внешне я стараюсь быть спокойной, не дать понять насколько мне больно. Внутри меня вьётся ураган. Сносит всё. Еще чуть-чуть и истерика вырвется наружу. Но это слишком большая роскошь, показать ему свою боль.

Не хочу ни видеть, ни слышать.

— Дай. Мне. Пройти. — произношу со всей злостью, которая имеется. Голос дрожит и мужчина напротив это слышит. Смотрит мне в глаза с каким-то отголоском боли. Разве он умеет испытывать боль? Тогда почему он так со мной поступил?

Даже с места не двигается. Подхожу ближе к двери, Логан возвышается, как скала.

Ненавижу его запах, который сейчас чувствую. Ненавижу его маленькую, еле заметную родинку на шее, которую любила целовать. Всего его ненавижу.

Глаза опять наполняются слезами и я поспешно их отвожу. Почему эта тупая боль увеличивается в груди? Что-то жмёт и не дает нормально вздохнуть.

— Ангелок… — произносит и хватает мою руку. Миллионы ножей вонзают в сердце и прокручивают, оставляя глубокие, истекающие кровью, раны.

Ангелок…

Логан постоянно меня так называл. И сейчас в голове проносятся наши с ним ночи, счастливые моменты. Ну за что ты так с нами? Выдержка трещит по швам.

Меня прорывает, как плотину. Слёзы текут ручьями по щекам. Маска спокойствия слетает с лица и её место занимает огорчение.

Как же мне сейчас горько, больно, одиноко. Выдергиваю руку из стального захвата и припечатываю к щеке изменщика. На этом остановиться не могу и бью в грудь, ногтями цепляю шею и оставляю полосы, пусть почувствует хотя бы четверть того, что чувствую я.

Для него мои удары ничего и не значат. Как стоял на месте, так и стоит. Даже не скорчился. Даже не останавливает.

А моя истерика тем временем набирает обороты и от осознания того, что этому мерзавцу не больно, я, чтобы уменьшить боль в сердце, начинаю кусать губу, чтобы рыдания не вырвались наружу и чувствовать физическую боль вместо разрушающей эмоциональной.

— Бл*ть, успокойся! — пытается меня остановить, но я отбиваюсь от него. Логан хватает меня за плечи и встряхнув, рычит. — Ты должна успокоиться. Ты в конце концов беременна. — большими пальцами стирает слёзы со щек и притягивает к себе, обнимая.