Книга Торговец цветами, страница 391 – YeliangHua

— Не твоё , бл*ть, дело!

— Вот как, — Жун Цзю вздохнул. — Между тем, узнав о тебе правду, Чу Ваньнин предал тебя. Он ни секунды не сомневался, когда понял, каков ты на самом деле. И, да, у меня осталось на тебя столько компромата… поверь, он услышал о тебе много нового, ты явно превзошёл все его ожидания…

— Сука!.. — Мо Жань едва дышал от злости и бессилия. Лёгкие выжигала тошнотворная сладость парфюма Жун Цзю, перед глазами плясали алые пятна.

— Кто здесь сука, мы ещё посмотрим…

Мо Жань снова дёрнулся, понимая, насколько всё это было бесполезно.

Тошно было даже представить, какую боль причинило Чу Ваньнину знание правды. Что бы Жун Цзю ни показал балетмейстеру, это наверняка окончательно добило его.

Вэйюй испытывал стыд. Знал, что совершённые им поступки не подлежат искуплению или оправданию.

Он будет гореть в аду за всё это… его ждёт худший котёл за то, как он подвёл Чу Ваньнина.

Балетмейстер… как мог Мо Жань вообще сближаться с ним, подозревая о себе худшее? Чу был в его жизни единственным светлым пятном среди всей этой грязи… что же сделал Вэйюй?

Обманул его доверие.

Как если бы Чу Ваньнин мало страдал.

Откуда Чу было знать, насколько Мо Жань испорчен и мерзок? Даже его любовь к Ваньнину никогда не была чистой — что уж говорить о нём самом…

…В то время, как Чу Ваньнин так слепо верил в него, что Мо Жань сам усомнился и захотел думать, что он не так плох. Что он изменился… или его вовсе оклеветали.

Но в глубине души разве не знал он правды о себе?..

Так почему же позволил себе заблуждаться вместе с Чу Ваньнином?

Ответ был прост: Чу Ваньнин заразил его своей верой в него самого тогда, когда он сам не хотел в себя верить.

Если бы Мо Жань потерял эту веру, его больше ничего бы не удерживало от беспроглядной тьмы внутри.

Теперь, когда Чу Ваньнин сдался, свет в душе Вэйюя погас. Его захлестнуло такой злобой, что, казалось, если он не найдёт ей выхода — она разъест его заживо.

И, всё же, в нём даже теперь оставалась крупица человечности.

Он всё ещё должен был убедиться, что балетмейстеру Чу ничего не угрожает.

— Вы отпустили его? — заставил он себя спросить снова.

Он словно давился зыбучим песком на каждом слове. Жун Цзю ведь лишь в радость было насладиться его отчаянием… Он и сам уже не знал, зачем продолжает спрашивать одно и то же — но только это теперь удерживало его в своём уме.

Чу Ваньнин… Мо Жань держался за него даже сейчас, когда у него больше ничего не оставалось.

— А знаешь ли ты, что именно Чу Ваньнин сыграл не последнюю роль в том, чтобы ты достался нам? — ответил, чуть помедлив, вопросом на вопрос Жун Цзю. — Если бы не он, разве отправился бы ты искать меня? Как думаешь, почему он привёл тебя прямо в ловушку?..

Его голос сочился ядом.

— Мо Вэйюй… такой наивный! Знаешь ли ты, что именно Ся Сыни всё это время водил тебя за нос, пока ты бегал за ним, словно недоумок? Ему нравилось издеваться над тобой, зная, какие чувства ты испытываешь к нему… или, думаешь, у него не было счетов с твоим отцом?..

Каждое слово падало подобно каменному жернову.

“Ся Сыни” — разве не так звали Чу Ваньнина, когда он был в Жуфэн?..

В какой-то момент Мо Жань перестал осознавать, действительно ли сказанное — правда.

Слишком больно.

— Если он действительно так поступил… у него есть на это право, — прошептал он спустя несколько минут издевательского молчания Жун Цзю.