Книга Торговец цветами, страница 386 – YeliangHua

— Да, это я, — балетмейстер Чу приветственно склонил голову. — Госпожа Ванфу, так?

— Всё правильно, — женщина неловко улыбнулась, её взгляд в какой-то момент скользнул мимо Чу Ваньнина, и затем на выбеленном пудрой лице появилось удивлённое выражение. — А… этот молодой человек с вами?

— Именно так, — Чу равнодушно пожал плечами, — это мой коллега. Всё в порядке?

— ...разумеется, — женщина поспешно кивнула, а затем открыла дверь шире, пропуская Мо Жаня и Ваньнина внутрь. — Вы ведь друг Жун Цзю, а друзьям моего младшего брата я всегда рада. От него давно нет вестей, но, возможно, вместе мы сможем понять, как выйти с ним на связь… Проходите.

— Госпожа Ванфу, вы — старшая сестра Жун Цзю? — снова уточнил Чу Ваньнин уже в коридоре. Он медлил, возясь с верхней одеждой, и Мо Вэйюй готов был поклясться чем угодно, что мужчина тянет время.

Но… чего, спрашивается, Ваньнин добивался этим?

Ему оставалось лишь молча наблюдать за происходящим.

— Да, но мы не родные брат и сестра, если это имеет какое-то значение, — Ванфу подступила к Ваньнину ближе и, понаблюдав за тем, как мужчина возится с кнопками, сменила тему. — Позволите?..

— Не стоит, — проворно вклинился между ними Мо Жань. — Ах, балетмейстер Чу всё время мучается с разного рода застёжками. Всё в порядке.

Он быстро перехватил инициативу в свои руки. На секунду взгляд Чу обратился на него, и в нём полыхнуло негодование, но затем мужчина снова как ни в чем не бывало обратился к растерявшейся женщине. Он заговорил с ней, будто ничего особенного не произошло:

— Когда вы в последний раз виделись с Жун Цзю, или получали о нём вести?

— Думаю… пару лет назад, — госпожа Ванфу наконец отступила, выглядела она при этом холодно, и даже надменно. — Он… снова пересёкся с тем мерзавцем Син Чаном.

Мо Жань слышал это имя впервые, а потому не был готов к тому, что Чу Ваньнин вдруг стремительно побледнеет. С его лица словно сошёл в одну секунду весь цвет, и лишь тёмные глаза продолжали внимательно следить за Ванфу. Казалось, в этот момент он перестал вообще выражать какие-либо эмоции.

— А кто такой этот Син Чан? — спросил он. В голосе читалось равнодушие, а сестра Жун Цзю не могла видеть выражения его лица потому что Мо Жань частично перекрыл ей обзор.

— Он… человек, из прошлого моего брата, — госпожа Ванфу вздохнула. — Вероятно, будет лучше мне рассказать эту историю за чашкой чая, потому что… видят боги, это непросто.

Мо Жань наконец расстегнул куртку Чу до конца и, осторожно помогая ему высвободиться из рукавов, ободряюще улыбнулся мужчине, незаметно сжав его запястье.

Наощупь рука балетмейстера оказалась холодной и твёрдой, словно отполированный до блеска нефрит. Мужчина был так напряжён, что словно перестал замечать Мо Жаня вовсе.

В следующее мгновение он уже проследовал за Ванфу в небольшую гостиную. Мо Вэйюй прошёл за ними, раздумывая над тем, что именно так встревожило Чу.

Дом внутри отличался стерильной мрачностью, какую порой можно встретить в морге: не было ни фотографий на полках, ни какого-либо дополнительного декора, как и ощущения, что здесь кто-то жил хотя бы неделю. Никто так и не зажёг свет, так что оставалось полагаться только на едва пробивающуюся сквозь окна сумеречную синеву.

Мо Жань расположился на напольных подушках, подогнув под себя ноги. Чу Ваньнин всё ещё колебался, и, подойдя к одному из стеллажей с книгами, неожиданно нахмурился, достал телефон — и что-то сфотографировал.