Книга Валентинка от босса, страница 68 – Мария Манич

— Разногласия не будут мешать нашей работе. Все? — говорю, как мне кажется, достаточно резко и холодно.

Паша молчит, не отходит от меня. Я отворачиваюсь, решив подарить свое внимание закускам. Краем глаза не престаю за ним следить, боясь заработать косоглазие. Так странно, вот он стоит рядом, можно протянуть руку и дотронуться до рукава его пиджака, огладить мышцы рук, спрятанные под темной тканью.

Подошел просто поговорить со мной о работе и не знает, как я весь год, который мы не виделись, омывала слезами подушку.

Он изменился, складка между бровями стала выделяться сильнее, на висках появилась кое-где первая седина. У него тоже был не простой год? Мое сердце больно сжимается, тянясь сквозь ребра к нему. Мне стоит неимоверных усилий не таращиться на него открыто. Собрав всю волю в кулак, я делаю крошечный шаг в сторону.

Сбежать опять не выходит. Прихожу к выводу, что побеги — это не мое. Паша, увидев, как я отступаю в сторону, неожиданно хватает меня за руку удерживая на месте.

— Свет, постой, — говорит он, — я еще не закончил.

Я вся подбираюсь и выдергиваю руку. смотрю в красивое лицо своего бывшего босса взглядом, полным презрения. У меня даже губы поджимаются, и краска бросается в лицо, дыхание учащается, становясь слишком прерывистым. Паша остается предельно спокойным.

— Не смейте меня трогать. — Выходит сипло. Меня как будто током ударило. Просто касание, ничего не значащее, а кожу там, где его пальцы обхватывали мою кисть, странно покалывает. Он впрыснул мне яд?

— Хорошо, — поднимает руки, показывая, что больше он ко мне не прикоснется, и продолжает: — Я бы хотел извиниться. Тогда… в общем, думаю, неправ я был во многом.

Я взвиваюсь. Злюсь. Эти слова, как молотом по наковальне, отдаются во всех частях моей души.

— Павел Валерьевич, а вы не считаете, что некоторые слова лучше произносить вовремя? А не когда срок давности проблемы и извинений уже истек, — шиплю я эти слова буквально ему в лицо. Сама не замечаю, как сокращаю расстояние между нами до минимума.

— У извинений нет срока давности. Все, что я хотел сказать, я сказал. — Паша смотрит на меня сверху вниз и не делает ни малейшей попытки отодвинуться. Полы его пиджака задевают мою грудь, и я с ужасом осознаю: соски напряглись и заныли. Как хорошо, что на мне лифчик с огромным пуш-апом, скрывающий за толстым поролоном мой позор.

Вздыхаю и отступаю. Тело меня подводит.

Оглядываюсь, ища глазами Артема, нахожу. На секунду мы встречаемся взглядом, он смотрит на моего собеседника. Опять на меня. Вопросительно кивает, как бы спрашивая: «Что?» Я веду плечом. Мол, все в порядке, но могло быть и лучше.

— Так ты принимаешь извинения, Света? — нажимает голосом Павел.

Вот ведь пристал! Целый год от него ни сообщения, ни звонка, а теперь сдались ему эти извинения.

— Если для вас это важно, то да, так и быть. Простила и забыла. Всего хорошего, Павел Валерьевич, меня ждут, — наконец сдаюсь я, решая поскорее свернуть разговор и освободиться от чар бывшего босса.

Не успеваю сделать и пары шагов, как в спину мне прилетает:

— Николаев ждет? Теперь ты с ним?

Это я стерпеть не могу, развернувшись на каблуках, подлетаю к Павлу и, тыкая пальцем ему в грудь, забыв, где мы находимся, чеканя каждое слово, говорю: