Книга Давай прогуляем пары, страница 37 – Мария Манич

Ёжусь от ветра, что налетает пронизывающими порывами, и переминаюсь с ноги на ногу.

— Валера, у тебя месячные? — шепчет Савва мне на ухо.

Вздрагиваю, пихаю его кулаком в твёрдый бицепс, клацая зубами.

— Отвали, — произношу грубо.

— Чуть не испортила семейные посиделки. Какая муха тебя укусила?

— Я и до этого была не особо милой, может, ты меня с кем-то перепутал?

— Сомневаюсь, — тянет Савва.

Но разговор дальше не продолжается: наконец одна за другой к ресторану подъезжают две жёлтые машины.

— Наши. По коням, — кивает на них Андрей, и мы рассаживаемся по такси.

Родители в одной, дети — в другой.

Андрей падает на переднее сиденье, просит разрешения покурить и приоткрывает окно. Ненавижу сладкий запах табака из его пыхтелки, поэтому тут же отворачиваюсь к своему окну. Прижимаюсь к холодному стеклу лбом, рассматривая проносящиеся мимо ночные улицы.

Надеюсь, мы приедем первыми. Волнуюсь, свалил ли Громов из квартиры. Не знаю, чего хочу больше. Чтобы он всё-таки ушёл, или чтобы я нашла его там, где и оставила. В своей комнате.

Весь вечер думаю о том, что меня точно кто-то покусал, не кто-то типа радиоактивного паука, прибавляющего силы, скорости и быстроты мышления, а наоборот — тот, кто это отнимает. Иначе с чего я вообще бросилась на спасение Громова, ещё и приютила у себя в комнате? Чем только руководствовалась? Спасение утопающих — проблема самих утопающих… или как там говорят?

Однако что сделано, то уже назад не воротить. Поэтому мне остается только нервно постукивать пяткой по грязному коврику в машине такси и игнорировать любопытные взгляды Саввы.

Мне везёт, мы приезжаем первыми. Нахожу наши окна и выдыхаю. Света нет нигде. В моей комнате тоже темно, нет ни намека на освещение или синий свет от экрана ноутбука.

Громов ушёл. И я не понимаю, что чувствую по этому поводу. Смятение? Вероятнее всего.

Не дожидаясь братьев, широким шагом бегу в сторону подъезда, не обращая внимания на их оклики, открываю тяжёлую металлическую дверь и юркаю внутрь.

Лифт не вызываю, взбегаю на наш этаж, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. И уже на своей площадке жму кнопку вызова лифта. На случай, если Громов всё ещё в квартире, лучше пусть все задержатся внизу чуть подольше. Пока я придумаю, куда его деть. Может, спрятать в шкаф? Или под кровать? Не думаю, что кто-то из семьи решит сегодня вывести меня на разговор о моём поведении или гипотетическом парне на выходные, но лучше соломку постелить заранее. На всякий пожарный.

В квартире стоит оглушительная тишина. На первый взгляд все нежелательные гости свалили в закат. Дверь не запираю, все вот-вот придут. Скидываю обувь, куртку, шапку и на цыпочках, минуя злополучную ванную, крадусь в свою комнату.

Щёлкаю выключателем, зажигая мягкую подсветку по периметру, и спустя два удара сердца опускаю палец обратно, вновь погружая комнату в темноту. Я достаточно успела увидеть.

Матвей Громов лежит на моей любимой половине кровати, той, что ближе к окну, распластавшись на животе и подмяв под себя мою подушку. Рядом с ним открытая книга по истории искусств и смятая упаковка от шоколадного печенья. Судя по его виду, он даже не собирался уходить. Не сделал ни малейшей попытки.

Взял и уснул.

Жалюзи не опущены, света от городских ночных огней предостаточно. По потолку ползут полосы света и тени от автомобильных фар, когда я пробираюсь к кровати, предварительно закрыв комнату с внутренней стороны. В прихожей уже слышны приглушённые голоса моего семейства.