Книга Ненастоящая семья, страница 104 – Мария Манич

Извинения выходят корявыми и скомканными. Я так много хочу ему сказать. Признаться в чувствах. Разорвать фиктивный круг. Поверит ли он мне?

Делаю шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, и быстро облизываю губы, собираясь продолжить. Дроздов часто моргает, словно его по голове мешком муки приложили, и прищуривается.

— Я… — мой голос дрожит.

— Делай чай. Я в душ, — резко произносит Рома, затыкая мне рот.

Рассеянно оглядывается, проводя ладонями по лицу. Берёт свежую футболку и идёт в сторону ванной.

Я остаюсь одна. Стою посреди огромной квартиры-студии и прижимаю ладонь к груди. Сердце отбивает все сто двадцать, работая на износ. Я собиралась признаться ему в любви. Он это понял. И сбежал.

— Ладно…

Его нет двадцать минут. Первая порция чая успевает остыть. Я не люблю пить еле тёплую воду, подкрашенную в коричневый. Поэтому выливаю содержимое двух кружек в раковину и делаю заново. Лишь бы чем-то себя занять.

* * *

Вода в ванной шумит не переставая, нервируя мои нервные клетки. Время позднее, спать хочется ужасно. Глаза слипаются, так и манит завалиться обратно на диван укрыться пледом и проспать до самого утра. Только времени на разговоры с Ромой у нас осталось не так много. Счет на часы пошел. Хотелось бы решить все до свадьбы, так сказать на берегу.

Подавив очередной зевок, разливаю по чашкам новый чай, и открываю холодильник. За те прошедшие пару часов, что я заглядывала сюда ранее, продуктов не прибавилось. Все те же яблоки и кефир. Беру зеленый фрукт и сполоснув под краном, режу на несколько долек. Бросаю в чай для аромата.

Рома после долгого рабочего дня, наверное, не отказался сейчас от большого куска жирного стейка с картошкой. А тут я, будущая жена с яблоками, кефиром и серьезным разговором, как снег на голову.

Шум воды стихает, и я, резко обернувшись впиваюсь взглядом в дверной проем. Дроздов появляется через бесконечные пятьдесят восемь секунд. Я считала.

Опять без футболки, с поблескивающим от капель торсом и, в низко сидящих на крепких бедрах спортивных штанах.

— Не спишь еще? — спрашивает, как мне кажется угрюмо.

Неопределённо веду плечом. Вопрос глупый, лишь бы что-то сказать.

— Твой чай.

Я тоже сообразительностью не отличаюсь. Естественно, он видит свой чай! И яблоко зеленое там, тоже. Улыбается.

— Лен…

— Ром… — произношу ему в тон.

Смотрим друг на друга испытывающее. Дроздов первый начинает двигаться. Берет горячую кружку в руки и садиться на диван. Вытягивает вперед ноги, всем своим видом показывая, что он готов меня выслушать.

Но я молчу. Потому что, уже и так многое ляпнуло, до того, как он позорно скрылся в ванной! Судя по времени сколько, там пробыл, пытался либо утопиться, либо скинуть скопившееся за день напряжение.

Рома делает глоток и запрокинув голову на спинку дивана, медленно выдыхает в потолок.

— Что ты хочешь от меня, Канарейкина?

Любви.

Прикусываю язык, чтобы не ляпнуть очевидного! Развернув барный стул, плюхаюсь на него и подтягиваю к себе ноги, утыкаясь в коленки подбородком. Дроздов, опустив веки, расслабленно наблюдает за тем, как собираюсь с мыслями.

— Правды. Сможешь мне рассказать все как было. Обещаю не осуждать.

— Ты опять, про студию? Я думал, ты хочешь услышать другое, — усмехнувшись тянет Рома.

— Ситуация со студией немного испортила наши отношения. Хочу в этом разобраться. Я уже извинилась и могу сделать это еще раз, если хочешь. Впредь обещаю никуда не лезть и ничего не предпринимать, не посоветовавшись с тобой!