Книга Случайный ребенок босса, страница 27 – Мария Манич

Стоит лишний раз себе напомнить, что он скоро женится и является моим боссом и вряд ли придает значение нашей одной совместной ночи.

— Олеся, что там у тебя? Ты где витаешь? – напоминает о своем присутствии Полянский.

Несколько раз моргаю, пытаясь прогнать свои видения и избавиться от странных, томительных ощущений в теле.

— Задумалась, – говорю, вздернув подбородок.

— Над работой над ошибками, надеюсь, – ехидно произносит, за моей спиной Левский.

Оборачиваюсь на него и чуть прищурившись, потому что от постоянной работы за компьютером, к вечеру начинают болеть глаза, произношу:

— Я все исправлю, я уже сказала. Но если вы помните, то этот самый договор был у вас на согласовании четыре дня назад. И вы его одобрили.

Левский замирает, потянувшись за стаканом и вскидывает на меня свои карие глаза, в которые искрят и пылают недобрым огнем. Как какая-то пигалица, это я про себя, ага, посмела перечить ему и оспаривать его решения и авторитет? Что-то такое там и мелькает.

— Разве? Я отправил тебе его назад, с пометками о доработке, Земцова. Которые ты нагло проигнорировала, – раздраженно бросает он, и взяв наконец со стола стакан, откручивает крышку на бутылке и наливает себе воды.

Мое лицо опять покрывается пятнами, а волосы на затылке начинают шевелиться, потому что все это теперь происходит при Полянском. Он никуда не ушел и смотрит прямо на меня. Щека горит от его взгляда, а пальцы на руках начинает ощутимо покалывать.

— Но…

— Никаких “но”, Земцова. Еще слово и я заберу этот договор и дам кому-то другому. Только после этого, не жди от меня нормальных клиентов. Египет оно же самые простые, черт возьми, из тех, которые сейчас у нас есть! Это твой шанс, проявить себя. Иначе делать тебе у нас нечего, и нужно было начинать с девчонок, которые работают на ресепшене. Им кроме симпатичного лица, мозги не к чему.

— Илья, – предупреждает его Богдан, видимо понимая, что его коммерческий директор переходит границы.

— Я поняла, – произношу сухо.

А вот глаза у меня уже порядком на мокром месте. Только я стараюсь не разреветься. Еще не хватало этого сделать на глазах у Полянского. Разревись я при Левском, мне было бы не так стыдно.

— Левский, зайди ко мне в понедельник. Прямо с утра, – говорит Полянский, на которого я предпочитаю не смотреть во все.

— Окей.

Гипнотизирую стену между двух больших окон, которые выходят на проспект перед, на котором находится наш офис. И мечтаю, просто страстно желаю, уйти и порыдать в туалетной кабинке. Потом я соберусь с силами и засяду за исправления своего договора. А затем мне нужно разобраться, кто имеет доступ к корпоративной почте и почему до меня не дошло письмо Левского. Если оно, конечно, было, но не стал бы он врать при Богдане?

— Можно мне идти?

Левский, не смотря на меня, поднимает вверх руку, давая понять, что я свободна.

Продолжая комкать в руках несчастный договор, иду в сторону выхода, размышляя, когда мне посетить женский туалет. Сейчас? Или после того, как под взглядами коллег я гордо прошествую к своему столу?

Полянский, который застыл в дверях, при моем приближении лишь немного отходит в сторону. Предлагая мне протиснуться мимо него самой.

Думать о том, как это будет выглядеть, мне не хочется. Проход не совсем узкий и если мне развернутся, то я могу пройти мимо и совсем не задеть его.