Книга Сопротивляйся, страница 139 – Мария Летова

— Выгоняешь меня? – слышу Сашин вопрос.

В последнее время мне до чертиков нравится называть вещи своими именами, поэтому пожав плечом, отвечаю:

— Да.

Он хмыкает, а я изучаю содержимое посудомоечной машины, которая под завязку забита. Глядя на нее, боюсь, что чистой посуды на этой кухне вообще не осталось.

Саша опирается о столешницу бедром и складывает на груди руки.

— Ты нас всех сильно напугала, – говорит тихо.

— Я не хотела, – изучаю содержимое ящиков.

— Оль…

Поднимаю на него глаза.

Потерев ладонью шею, он смотрит на меня с напряжением и говорит:

— Ты в нашей семье золотая середина. Мы тебя любим, все. Все по-своему.

— Да уж… – бормочу.

Откашлявшись, он снова трет шею. Его голос чуть сипит, когда произносит:

— Спасибо, что выкарабкалась из этой жопы. Ты нам всем очень нужна. И мне, и родителям.

Мое горло сжимается, на глаза наворачиваются слезы.

— Угу… – делаю глубокий вдох, глядя перед собой.

Саша почти бесшумно останавливается сзади и кладет на мои плечи ладони. Целует макушку со словами:

— Если что-нибудь нужно, звони мне. Мы с Любой заедем в гости на неделе.

— Хорошо… – отзываюсь.

— До связи…

Отстранившись, он кричит Мише: «Пока, пельмень», – и уходит, оставляя нас с сыном одних.

Перед тем как заняться ужином, я решаю передохнуть. Укладываюсь на диван, прикрыв ноги пледом, и немного сплю под тихое Мишино бубнение.

— Мы пока будем жить у папы? – спрашивает он.

— Да, – решаю не вдаваться во все подробности наших с его папой дел.

— Ура, ура, ура… – довольно пищит сын.

Я начинаю готовить в половине шестого, но делаю это со скоростью улитки, поэтому, когда через час раздается отчетливый хлопок входной двери, не успеваю закончить.

Руслан появляется из коридора спустя минуту.

На нем джинсы и белая рубашка с расстегнутым воротом.

Сведя брови, он осматривает весь этот переполох, который в его квартире создали мы с сыном. Миша волочет из своей комнаты в кладовку кучу грязной одежды для стирки, теряя часть по дороге.

— Мама приехала, – сообщает Руслану, скрываясь за углом.

Глаза его отца перемещаются на меня, ничего не упуская.

С легким прищуром он смотрит на плиту, на мои босые ноги, мое лицо.

Смотрю в его глаза, спрашивая:

— Есть будешь?

Руслан молчит.

Если три года назад я от него ушла, то сегодня я к нему вернулась, и ему не нужны мои комментарии, чтобы это понять.

Я чувствую томление в груди. Давление, но от него не больно. Просто внутри шевелятся обрывки воспоминаний, но они уже не ранят. Кажется, я вообще оставила их где-то далеко позади. Если я и думала о чем-то в эти дни, то уж точно не о прошлом. Я думала о будущем…

Он расстегивает манжету рубашки. Сначала на одном рукаве, потом на другом. Закатывает их, медленно направляется ко мне. Моет руки и забирает из моих кухонный дуршлаг.

— Дай мне… – просит, слегка тесня меня в сторону.

Отдаю ему посуду, чувствуя, что она и правда стала для меня слишком тяжелой.

— Иди, сядь, – велит мне тихо. – Сбавь активность.

Я опять не спорю и плетусь к стулу, на который падаю почти без сил. После ужина я снова возвращаюсь на диван, с улыбкой наблюдая за тем, как Мишаня под руководством отца таскает маленькие гантели.

Широкая спина Чернышова обтянута серой домашней футболкой, а бедра черными спортивными штанами.