Книга Притяжение, страница 61 – Мария Летова

— Деньги поступили, можно задатки переводить. Может, хочешь мэру сам отнести, засвидетельствовать почтение? Можем ему отдельно в конвертик подарок завернуть, мы не жадные.

— В жопу его, — отвечаю резко, ударяя по кнопке стоп.

— У-у-у-у… — тянет Слава. — Что такое, не с той ноги встал?

Я не видел его почти два дня, у нас были разные задачи. Он занимался документами и деньгами, я слушал записи рабочих совещаний по проекту, чтобы владеть последней информацией. Информация от меня на такие совещания попадает удаленно, я лично в них никогда не участвовал, все только через нашего босса, которому докладываю лично.

На предположения Лугового никак не реагирую, играть с людьми в кошки-мышки и находить их слабые места — его способ устанавливать контроль, но еще в первый месяц совместной работы он понял, что развести на подобную херню меня будет его тотальной ошибкой. У меня нет и не было слабых мест. Луговой знал, уйду либо я, либо он, и у второго варианта шансов было в разы больше, ведь я уходить не собирался. Сейчас же он смотрит на меня слишком внимательно, и дать ему понять, насколько в действительности дерьмовое у меня настроение — будет уже моей тотальной ошибкой.

У него не хватит воображения, чтобы представить, почему уже второй день я раздражаюсь на любое говно, с которым сталкиваюсь. На мелкое или крупное, разницы нет. Его воображения не хватит, и это самое главное.

Высосав всю воду из бутылки, иду в раздевалку, на ходу спрашивая:

— С дольщиком что?

— Я подумал, зачем тебе промежуточная информация, — идя следом, отчитывается. — Ищем, роем землю, все как велено.

— Что по срокам?

— Неделя, может меньше.

Информация отличная, но в ответ на нее стискиваю зубы, переваривая вспыхнувший в голове сигнал — слишком мало времени, чтобы ждать, когда женщина, которую я мечтаю видеть, слышать, трогать и трахать, хоть раз сама сделает ко мне первый шаг.

Я не знаю, когда это стало таким важным, зато знаю, что она его не сделает. Она закроется и спрячется, вот как она поступит. Мне не нужно знать ее десять лет, чтобы быть в этом уверенным, и у меня только два выхода: оставить все как есть, или не оставлять. Именно то, что я не могу принять решение, выводит из себя.

В раздевалке кроме нас двоих никого. Это отельный спортзал, здесь преимущественно никого, кроме меня, не бывает. Достаю из шкафчика сумку и бросаю на скамейку, пока Луговой располагается на свободной, спрашивая:

— У тебя будет встреча с губером?

— Будет, — отвечаю, стягивая с себя мокрую одежду и трусы.

— Когда? Не хочу быть навязчивым, но мне нужно понимать…

— Не раньше, чем все будет готово. Полностью, — обрываю его. — Ему тоже не нужны промежуточные результаты.

— Ясно-ясно…

Взяв полотенце, голый иду в душевые и встаю под воду, упираясь в стену рукой.

Как только мы найдем дольщика, я вылечу к нему, скорее всего без каких-либо уведомлений. Мы уже знаем, что это престарелый бизнесмен из тех, кто стояли у истоков. Ему принадлежит больше ста объектов здесь, в городе, и он давно отошел от дел, ударившись в меценатство и познание себя, то есть превратился в, блять, философа-аскета с золотым парашютом за плечами, так что если он и жрет только хлеб с сыром, то сыр у него с плесенью. Это будут переговоры из разряда “я пойду тебе навстречу, если ты мне понравишься”, муторное дерьмо, исход которого в процентном соотношении равен пятьдесят на пятьдесят. Если руку сюда приложил еще и Чернышов, то тридцать на семьдесят, и семьдесят — это не в мою пользу. У меня антипатия к правилу “решай проблемы по мере их поступления”, я стараюсь проблем не создавать, но здесь, судя по всему, придется ориентироваться по ситуации.