Книга Притяжение, страница 24 – Мария Летова

Скользнув взглядом по моим губам, Маша ерзает на стуле и оборачивается на звук.

Открыв меню, листаю страницы.

— Ты сегодня собираешься отступить от своих правил?

— Каких? — поднимаю глаза.

Глядя в меню, сообщает:

— Больше узнавать о других и ничего не рассказывать о себе.

Теперь я в курсе, откуда в ее речи этот еле уловимый акцент, но ситуацию это не меняет. Он не просто милый, он сексуальный, поэтому у меня то и дело стоит.

— Что ты хочешь обо мне узнать? — решаю чуть поменять правила.

— С чего ты взял, что я хочу что-то о тебе знать? — смотрит на меня с милой улыбкой.

— Можем оставить все как есть. Я тоже непривередливый. По крайней мере, в этом вопросе. Но если ты решила вооружиться моим правилом, нам будет сложно общаться.

— Так оно все-таки существует? Твое правило.

— Существует. Только звучит не совсем так.

— А как?

— Чем больше я молчу, тем больше собеседнику хочется болтать и раскрываться. Это психология, — делюсь я.

— То есть манипуляция, — впивается в мои глаза своими.

— Да, это она, — складываю на груди руки и откидываюсь на спинку стула.

Шумный посетитель снова повышает голос.

Маша смотрит на меня, сжав лежащие на столе ладони в кулаки.

Проведя по губам кончиком языка, тихо говорит:

— Вычеркни это правило из программы нашего “общения”. Иначе никакого общения не будет.

— Хорошо, — присматриваюсь к ее лицу.

Ее дыхание участилось.

Подошедшая официантка на пару минут перетягивает на себя внимание. Когда уходит, возвращаю его Маше. Она смотрит на меня поверх бокала вина, который ей принесли.

— Так… чем ты занимаешься?

— Я работаю в строительном бизнесе.

— И что вы строите?

— Жилые дома. Чем занимаешься ты?

— Я… — глядя на бокал, сообщает. — Собираюсь открыть школу иностранных языков.

— Это интересно.

— Да… сколько тебе лет? — голубые глаза снова смотрят в мои.

— Двадцать семь. Твой я спрашивать не должен, так?

Поднеся к губам бокал, делает глоток и снова ерзает по стулу в ответ на порядком доставший и меня шум из глубины зала.

— Мне сегодня тридцать, — отвечает Маша.

В голове мгновенно формируется сегодняшнее число. Цифра ее возраста в голове укладывается без проблем. Я бы мог сказать банальность — она нихрена на этот возраст не выглядит, она выглядит гораздо моложе, но я уверен, именинница знает об этом и без меня.

— Поздравляю, — смотрю на нее.

— Спасибо.

— Как собираешься отпраздновать?

— Схожу с подругой куда-нибудь.

— Достаточно скромно для юбилея.

— У меня здесь… мало близких знакомых.

— Потому что ты недавно вернулась?

— Да.

Она подскакивает на стуле, когда в глубине зала звенят столовые приборы, потому что тот самый громкий посетитель ударил по столу кулаком.

— Ты боишься этого? — спрашиваю, кивая ей за спину.

— Чего? — смотрит на меня круглыми глазами.

— Агрессии? — предполагаю, наблюдая за тем, как по бледной коже растекается румянец и как дергается тонкая шея, когда Маша сглатывает.

— Я… ее все боятся, — отводит глаза.

— Нет. Не все, — опровергаю это утверждение.

По крайней мере, не так.

Я вижу, как на шее у нее бьется жилка. Ее пульс подскочил, рука слегка дрожит. Это легкая паника. Реальная. Такого я еще не видел.

— Я не люблю, когда повышают голос, — прячется за своим бокалом.

Делает большой глоток, запрокинув голову.

— Сейчас вернусь, — говорю, вставая.