Книга Не дай мне уйти, страница 96 – Мария Летова

Мы успеваем пройти всех врачей за пару часов, а после отправляемся навестить моих собственных родителей. Они живут в двух часах езды от города, и выбираются сюда очень редко.

Мы бываем у них не часто, это скорее… для галочки.

Моя мать относится к Леону с искренней нежностью и теплотой, и мы виделись бы гораздо чаще, если бы это позволяли мои натянутые отношения с отцом. Он отрицал и продолжает отрицать любые решения, которые я когда-либо принимала в жизни, потому что они противоречат его собственным жизненным взглядам. К счастью, он никогда не узнает, сколько ошибок я наделала, и как однажды за них расплатилась. Никогда не получит возможности ткнуть меня в них носом, ведь я никогда не расскажу ничего более существенного, чем плавающее на поверхности.

В двадцать лет я решила, что справлюсь без их поддержки, и сейчас тот выбор уже часть меня, а Леон — мой пластырь от любых чертовых невзгод.

Так было до тех пор, пока его отец не вернулся в мою жизнь.

Те раны, которые наносит мне он, заживут только в том случае, если однажды я проснусь и не вспомню, что Кирилл Мельник вообще когда-либо существовал.

Над нами сгущаются сумерки, когда возвращаемся в город. Капли дождя с громкими хлопками стучат по крыше. Включив дворники, сметаю воду с лобового стекла, думая о том, что вот так, начисто, можно стереть и свои чувства, если они не настоящие, а мои слишком настоящие, чтобы когда-нибудь, хотя бы на один миг, я могла о них забыть.

Я не приму от него ничего, что мы не смогли бы разделить на двоих. И не дам тоже. Ничего, пока он сам меня об этом не попросит.

Маша

Два месяца спустя

Декабрь начинается со снегопада, к которому мы с Лео оказываемся не готовы.

Я не успела приобрести для него санки, но познакомить его с этим видом транспорта просто не терпится. Это вторая зима в его жизни, первую он вряд ли помнит, и его эмоции для меня ценнейшая на свете вещь.

Ему нравится снег, а мне нравится наблюдать за тем, как он познает мир.

— Что мой любимый одуванчик хочет на день рождения? — Оля громко целует его щеку, прижав к себе спиной.

Лео изворачивается и хохочет, пытаясь отскочить от стула, на котором Оля сидит. Она разжимает руки, и через секунду мой кабинет наполняется звуками быстрых коротких шажков. Ботинки сына бодро стучат по полу, он прячется за краем стола, предлагая Оле с собой поиграть. Она манит его пальцами, и он снова смеется…

— До него еще больше месяца, — замечаю.

— Я люблю покупать подарки заранее. Что подарить мужчине, у которого все есть, а? — снова дурачится она.

Я упираюсь глазами в стол, предполагая:

— Любовь…

Расслабленно выдохнув, подруга говорит:

— Это самое лучшее из того, что я сегодня услышала. Он знает, что я его люблю…

— Да. Он тебя тоже любит…

На подруге трикотажное платье, под которым отчетливо угадывается округлившийся живот. Их с Русланом дочь родится со дня на день, скорее всего, в офисе в этом году мы Олю больше не увидим.

Она не знает, что два месяца назад ее супруг пригласил меня в кабинет мэра, интересовало его то, насколько безопасным компаньоном делает меня наличие личной охраны.

Я не обиделась.

Возмутило меня лишь то, что он предположил, будто сама я этим вопросом не задавалась. Что я могла бы нести в жизнь его жены, его сына какую-либо угрозу и наплевать на это, словно ребенок.