Книга Не дай мне уйти, страница 83 – Мария Летова

Заставив охранника на выходе от себя шарахнуться, выскакиваю из мэрии и, как только оказываюсь в тисках уличной духоты, реальность наваливается со всех сторон.

Моя проблема не решена, и вместо того, чтобы ринуться куда-то еще, я стою под дверью мэрии и осматриваю пространство вокруг через застилающую глаза пелену слез, ведь не знаю, куда мне идти.

Бродя в отчаянии туда-сюда, давлю в себе желание кричать. Так громко, чтобы услышал чертов космос! Мне хочется что-нибудь ломать, я не могу вернуться домой вот так, с пустыми руками…

В сумке звонит телефон. Вытерев нос рукавом кофты, вожусь с замком. Под ложечкой сосет, когда вижу входящий от Чернышова на дисплее. Проглотив ком, принимаю звонок, и в трубке слышу резкие слова:

— Жди меня возле машины, она на парковке перед входом.

Он кладет трубку, а я начинаю плакать по-настоящему, потому что все это время носила в себе сжатую пружину, которая вдруг выстрелила. Продолжаю глотать всхлипы даже пять минут спустя, когда Чернышов появляется на парковке, пересекая ее размашистыми твердыми шагами.

Подойдя к “Мерседесу”, который подпираю, открывает для меня пассажирскую дверь и велит:

— Садись.

Вид плачущей женщины, судя по всему, портит ему настроение, ведь его брови сдвинуты, а губы поджаты.

Опустошение от того, что я выиграла этот бой, заставляет сесть в машину, сказав одно-единственное слово:

— Спасибо.

Всю дорогу до больницы я просто неподвижно смотрю в окно. Руслан стоически терпит всхлипы, которые заполняют его машину. К тому времени, как он паркует ее на территории больницы, мне удается выровнять дыхание.

Посещать это место в компании Чернышова совершенно особенная процедура, ведь нас встречают прямо на пороге корпуса. Это главный врач, и он жмет Руслану руку, а мне отвешивает вежливый кивок. Наш мэр не торопится меня представлять, я становлюсь его тенью, пока врач излагает информацию, каждая крупица которой для меня как воздух, и как бесконечная чертова мука:

— …более-менее стабилен. Родственники планируют транспортировку в Москву, но я не дал согласия. По крайней мере, пока. Предоставили консультацию нейрохирурга, поврежден позвоночник…

Холодок в груди щиплет и кусает. Голос Чернышова озвучивает вопрос, который рвется из меня самой:

— Какие прогнозы?

— По поводу позвоночника?

— В том числе…

— Как я и сказал, он более-менее стабилен, а по поводу травмы позвоночника — тут не моя компетенция, нужны тесты и заключение коллег…

Ладони потеют. Сжимаю их в кулаки, натянув на пальцы рукава джемпера.

Положив ладонь на плечо мужчины, Руслан отводит его в сторону. Их разговор превращается в доверительный полушепот.

Мне кажется, что к концу этого дня от моих губ ничего не останется, ведь я продолжаю их кусать, даже чувствуя на языке солоноватый привкус.

Сердце скачет. И тогда, когда мужчины заканчивают разговор, и тогда, когда следую по коридору вслед за ними. Мои мысли — это сумбур. Чертов взболтанный коктейль.

— Спасибо… — просовываю руки в рукава одноразового медицинского халата, который подает медсестра.

Пряча волосы под шапочкой, игнорирую дрожь в собственных руках. От волнения мне жарко. По дороге к палате медсестра инструктирует меня по поводу правил поведения с больным, но это ни к чему, когда я его вижу, последнее, что приходит в голову — это его трогать…