Книга Однажды ты пожалеешь, страница 32 – Мария Летова

Мы встречаемся глазами.

Осадчий не собирается быть миротворцем, он заведен, каким бывает очень редко. Возможно, я видела его таким всего пару раз в жизни, и не я была тому причиной. Но это не я заставила его вернуться!

Быть послушной я вообще не умею, так что мое молчание, когда садимся в машину, — не означает, что я поджала хвост. Оно — наше с Даном столкновение, оно звенит, приукрашенное звуками радио в колонках.

Мы несемся по еще полупустым улицам, опустив стекла. Вырываемся за город, где Осадчий прибавляет скорости. И где-то в этой скоростной петле я сдаюсь окончательно.

Я позволяю ему делать все, что он захочет. Думать за двоих!

— Воздух классный, — замечает Дан, когда мы въезжаем на базу отдыха.

— Да…

— Здесь есть магазин. Купим продукты.

— Давай…

У меня ни одной мысли, а он знает, чего хочет.

В магазине он закупает все, что нужно для приготовления бургеров. Берет себе пива, будто собирается провести отличный день, выходной. Расслабиться и наслаждаться процессом, задвинув все дела подальше.

Есть одно «но» — планы, которые он задвинул!

Звон от этого решения здесь, в этом коттедже, который я умудряюсь оценить по достоинству. Еще воздух, который к нему прилагается, и собственный пирс у воды.

Несмотря на то, что дома изолированы друг от друга кустами и деревьями, я бы не назвала этот отдых абсолютно приватным, но Осадчему на это плевать.

Первое, что он делает, когда мы оказываемся в доме, — идет к веранде, где снимает с себя всю одежду, а затем голый отправляется купаться.

Я отвожу взгляд от его крепких ягодиц, от узких бедер и украшенной мышцами спины. Тяну за завязки на своем сарафане, распускаю корсет на талии, чтобы раздеться тоже.

Я присоединяюсь, ведь идея Дана соответствует моей любви к тому, чтобы выходить за рамки дозволенного. Моей любви к гребаному эпатажу. И под воду я тоже ухожу с головой, прыгнув с пирса.

Мы касаемся друг друга в воде — это касание первое с тех пор, как я проснулась, и оно становится воронкой, в которую затягивает.

Губы, руки, молнии в глазах Данияра…

Впервые в жизни я не знаю, как хочу себя вести!

В ответ на вторжение горячего языка в мой рот, я обвиваю торс Дана ногами. Я не сопротивляюсь, не царапаюсь, не кусаюсь. Даже ощущая, как он заводится, я веду себя как чертова девственница. Я сдаюсь! Опять и опять. Когда Осадчий тянет меня из воды на берег, когда ведет в дом, когда прижимает своим телом к стене, а потом к дивану.

Я провожу по его спине ладонями, и делаю это медленно, будто изучаю то, что уже давным-давно изучено.

Дан вскидывает голову, нависнув сверху.

Его твердый член прожигает внутреннюю сторону моего бедра.

Наши глаза сталкиваются, и впервые в жизни я свои прячу первая.

И глажу, глажу, глажу. Его спину, плечи. Выгибаюсь, чтобы каменными сосками коснуться его груди.

По телу Данияра проходит дрожь.

— М-м-м… — он стонет, вжав нос в мою щеку.

Меня встряхивает от того, что я доставила ему такое удовольствие. Что внезапно я дала ему то, чего он так хотел. Всегда хотел! Нежность и… себя…

Черт!

Я боюсь смотреть ему в глаза. Я держу свои закрытыми, но ласкаю его тело своим — кожей, прикосновениями, поцелуем, который вымаливаю, обвив его шею и притянув голову.

Его взгляд бешеный, когда я все же смотрю ему в лицо. Это пугает, но я уже не могу остановиться! В открытую прошу еще!