Онлайн книга «Под кожей»
|
Именно оно добавило моим ногам слабости, ведь эти слова не нечто картинное и наигранное. Они настоящие. Констатация его истинных мыслей. Все вместе это превращает колени в вату. Пока в крошечном душе рядом с кладовкой шумит вода, я накрываю на стол, и руки… мои руки подрагивают… В меню — курица с гарниром из овощной смеси. Большой ее запас я обнаружила в морозилке, и он домашнего производства. Бережно и аккуратно разложенный кем-то по контейнерам. Полагаю, матерью для любимого сына… Денис выходит из душа в обмотанном вокруг бедер полотенце. Под пупком идеальный узел, на покрывающих его живот волосках — капли воды. Это чертовски красивая эстетика, и ее красота как раз в этой грубоватой физиологии. Я сравниваю. Я сравниваю ее с более знакомой, будто бы интуитивно близкой физиологией Балашова: его грудь безволосая, тело более крупное, но не такое жилистое. Они противоположности друг друга, и это не про физиологию. Молот и наковальня… напоминаю себе, прежде чем скользнуть взглядом вверх и посмотреть Денису в лицо. — Минута, — обозначает он и уходит по коридору. Возвращается уже одетый в спортивные штаны и футболку, на ногах немного потрепанные жизнью сланцы. Он все такой же заведенный. Как и я. Словно наш секс вместо того, чтобы принести отупляющую расслабленность, на нас обоих действует прямо противоположно. Слишком хорошо… слишком хорошо быть с ним — это то, что тревожит меня! Алиев заглядывает в мое лицо, проходя мимо, и его взгляд тоже полон скрытых мыслей. В холодильнике я нашла еще и бутылку вина. Открывая ее, он спрашивает: — Все хорошо? — Больше так не делай, — предупреждаю я. — Как? — Я не предохраняюсь, я же сказала, — напоминаю о том, что он в меня кончил. Денис бросает на меня взгляд, говоря: — Виноват. Извини. Больше не повторится. В его словах нет подтекста, нет иронии. Просто констатация. Да я и не отчитываю его. Ни в коем случае, черт возьми. Отчитывать его вряд ли получится, он слишком взрослый мальчик. Я наблюдаю его здоровый аппетит, пока он ест. К своей порции я почти не притронулась, только немного отпила вина. Подчистив тарелку, Денис вытягивается на стуле: руки забрасывает за голову, ноги выпрямляет под столом. — Очень вкусно. Спасибо… — замечает он, наблюдая за тем, как я вожу кончиком пальца по ободку бокала. Кажется, обстановка наконец-то начинает действовать умиротворяюще. Я тоже за Денисом наблюдаю. За его жестами, за его взглядом. Мне хорошо, черт возьми. С ним. — Ты сам себе готовишь? — спрашиваю тихо. Он моргает медленно. Его веки потяжелели, словно усталость навалилась. — Максимум яичницу, — отвечает Алиев. — Готовка — это женское дело. Такая категоричность явно следствие его воспитания. Улыбаюсь. Он тоже слегка кривит губы. — Какие еще у тебя требования к женщине? — продолжаю я. — Это единственное. Во всем остальном я открыт для диалога… — проговаривает он медленно. — Слава богу… Мы смотрим друг на друга через стол, и я теряю нить разговора, ведь обступивший нас уют чертовски засасывает. Мягкий свет, хриплые нотки в голове Алиева, все это обволакивает, как и его взгляд — даже сейчас, под тяжелыми веками, его взгляд полон каких-то соображений. Он делится ими. Вытянув из-за головы руки, опускает локти на стол и объявляет, наполняя голос твердостью: |