Книга Под кожей, страница 106 – Мария Летова

Мы входим в парк. Намотав на кулак поводок, я заставляю Тайсона держаться дорожки, хотя запала во мне достаточно, чтобы пробежать с ним пару километров на скорость.

— Стой… — дергаю я пса, когда в поле зрения возникает детская площадка.

Я оглядываю ее, ища в кармане куртки резиновый мяч. Осматриваюсь по сторонам — я в этом парке впервые. Поблизости нет других собак — это хорошо, потому что моя на херовом этапе зрелости. На том, когда отстаивать свой статус необходимо перед любым кобелем, даже перед тем, который уже сдыхает.

Я треплю Тая по холке. Бросаю взгляд на площадку.

В конечном итоге запускаю мяч прямо в присыпанную снегом песочницу и спускаю своего кобеля с поводка. Пока он с лаем несется по парку, я следую за ним.

— Мамочка! — звенит в воздухе детский вопль. — Собака!

Ускоряюсь.

На девочке яркий комбинезон, я заметил ее сразу. Она прячется за матерью, пока Тайсон тычется носом той в ладонь.

Оказавшись рядом, я придерживаю Тая за ошейник и встречаю острый взгляд напротив. Глаза голубые, красивые. Утонуть можно. Они врезаются в мои, пока я медленно говорю, адресуя свои слова девочке:

— Не бойся. Он не кусается.

— Мама…

— Не бойся… — произносит Карина, разрывая наш энергетический контакт.

Происходящее мы обсудили достаточно подробно, и все точь-в-точь по сценарию.

Присев на корточки, я гляжу на девочку.

Она смотрит на моего ретривера то ли в страхе, то ли в любопытстве. На ее голове — вязаная шапка. Заглядываю в маленькое лицо, привлекая к себе внимание.

— Он добрый, не бойся… — говорю я Сабине.

Тайсон сидит, вынужденный подчиниться моему захвату на своем ошейнике.

— Смотри… — забираю из его пасти мяч. — Дай сюда… дай! Вот так. Молодец. Видишь? Хочешь потрогать?

Девочка смотрит на меня горящими глазами.

Все-таки любопытство.

Ее глаза тоже голубые, но не того оттенка, что у матери. Другой оттенок, другие контуры бровей, носа. Да. Девочка — копия своего отца, но в последние дни своей жизни я уже не уверен в том, что и как имеет для меня значение.

Круг моих принципов теперь сильно смахивает на квадрат, и я толкаюсь об эти углы, а это о-о-очень хуевые ощущения.

— Можно? — Сабина смотрит на мать.

Тайсон тянет к ней свою морду.

Карина опускается на корточки напротив.

У ее духов — аромат из какого-то цветочного семейства, но нежный и знакомый. Знакомый до острой биохимической взаимосвязи между моими мозгами и телом.

Освободив ладонь дочери от перчатки, она берет ее руку в свою и вытягивает. Позволяет Таю самому решить, хочет ли он знакомиться. Он хочет, в плане знакомств у моего ретривера принципов никаких. Через секунду его нос уже тычется в маленькую детскую ладошку.

Сабина издает что-то вроде радостного писка.

— Щекотно… такой мокрый… фу-у-у…

Осторожно перехватив ее ладонь своей, провожу ею по шее Тая.

— Погладь, не бойся… — комментирую я.

Она гладит сама.

Хихикает.

— А как его зовут?

Посмотрев на Карину поверх пушистого помпона детской шапки, говорю:

— Тайсон.

— А он тут каждый день играет?

Он здесь впервые, тем не менее я отзываюсь:

— Да. Почти. Хочешь поиграть с ним завтра?

— Да! Да? Мамочка?

Оторвав взгляд от моего лица, Карина отвечает:

— Да.

— Папочка скоро отвезет меня в… в зоопарк, — сообщает Сабина, слегка коверкая слова. — Там медведи…