Книга Будь моим, страница 81 – Мария Летова, Мария Манич

— Ты хотела уволиться… — напоминаю, стараясь свернуть разговор с опасного пути.

Кристина трет нос и обхватывает губами трубочку от холодного кофе, который цедит с самого начала нашей прогулки.

— Пока нет вариантов.

— А Андрей? Что насчет фирмы, ты там была?

— Насчет Андрея… — Кристина набирает в легкие побольше воздуха, словно собирается прыгнуть с огромной вышки в бассейн, а я натягиваю поводок Бени, прося его оставаться рядом.

Мы тормозим перед зеброй, собираясь перейти дорогу, и, пока светофор горит красным, мои глаза рассеянно скользят по витринам магазинов и ресторанов на другой стороне.

Солнце садится, но жара не спала.

В прогнозе на всю следующую неделю стоят проливные дожди, и они действительно нужны городу.

— Что насчет Андрея? — смотрю на Крис, готовая наконец-то сконцентрироваться на нашем разговоре. — Он тебя обижает?

— Не совсем точное слово… — бормочет подруга, рассеянно болтая льдом в своем стакане.

— Он иногда бывает таким козлом. Говорю, как младшая сестра со стажем… — пытаюсь схохмить, но эта кислая шутка застревает в горле, когда глаза натыкаются на знакомую фигуру по ту сторону дороги.

Знакомую до боли фигуру, одетую в строгий костюм.

Светофор загорается зеленым, но я не двигаюсь с места, получая тычки в плечи от плеч проходящих мимо людей.

Не могу пошевелиться. Да я даже дышать не могу!

На той стороне улицы я вижу Влада, и пустота внутри меня превращается в оцепенение.

Он не один. Стоя рядом с машиной бизнес-такси, придерживает заднюю дверь, которую открыл для высокой блондинки в бежевом брючном костюме, шелковом топе и туфлях на десятисантиметровых шпильках. На ее руке небрежно болтается сумка от «Эрмес», пепельные волосы уложены в идеальный гладкий и высокий хвост.

Я никогда раньше ее не видела.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

К горлу подкатывает горечь.

Они спорят. Ругаются, стоя у этой машины.

Не моргая, впиваюсь в ее лицо глазами, потому что лица Градского я не вижу, только его затылок. Ее лицо красивое. Утонченное. Правильное, без единого изъяна, словно с нее лепили долбаную куклу Барби!

Ее рука ложится на отворот его пиджака, и я уже ее ненавижу. И руку, и саму блондинку. Она собственническим и примирительным жестом поглаживает его грудные мышцы и, закинув руки ему на шею, оставляет на его губах легкий поцелуй.

Живот скручивает спазмом.

— Арина… — Передо мной возникает Кристина, и я перевожу на нее шокированный взгляд. — Пошли!

Пошатываюсь на ослабевших ногах, роняя поводок.

Подруга дергает меня за руку, суетясь, подхватывает с земли рулетку поводка и разворачивает меня на сто восемьдесят градусов от картины, которая навсегда отпечаталась в мозгу. Картины, где Влад Градский целует другую женщину.

Натянув на голову подушку, прячусь от навязчивого звонка в дверь.

Он воет и воет. Дребезжит, потому что тот, кто за дверью, зажал его пальцем и не собирается отступать.

Я уже жалею о том, что звонок подключили так быстро. Этот отвратительный звук вторгается в мое вязкое и болезненное одиночество, а мне в нем очень комфортно. Вторые сутки встаю с дивана только для того, чтобы пройтись до туалета. Родители думают, что у меня жар и отравление фастфудом. Проще обмануть, чем объясняться и снова что-то придумывать.