Книга Будь моей, страница 84 – Мария Летова, Мария Манич

Знакомый район подсвечен фонарями. В квартире Моцарта я был пару раз, и, без преувеличения, один из этих визитов навсегда останется для нас судьбоносным. В результате него появилась София.

Когда я переступил порог этой многоэтажки в последний раз, мы расстались на пять лет. Это была моя инициатива. Сейчас уходить отсюда мне не хочется, меня заебало быть где угодно, только не с ними рядом.

Арина впускает меня в дом, сказав в домофон тихое: «Заходи».

Все знакомо. И лифт, и лестничные клетки. У стены возле нужной мне квартиры припаркован розовый самокат. Боясь разбудить его владелицу, просто стучу в дверь, вместо того чтобы воспользоваться звонком.

Дверь открывается почти сразу.

Глаза женщины, к которой я как ошпаренный мчался из другой части света, смотрят в мои с выражением пристального сверлящего внимания.

Почти четыре дня назад мы расстались в состоянии холодной войны. Несмотря на охуительный секс, я был зол, она тоже.

Я не хочу с ней воевать, я приехал не для этого, но, глядя на нее, подозреваю, что мои намерения ей до лампочки.

На ней черные шелковые пижамные штаны и комплектом рубашка с длинными рукавами. Несколько пуговиц сверху расстегнуты. В манящей ложбинке между ее грудей я вижу золотой блеск цепочки с оливковыми листьями.

Если это сигнал, я буду, твою мать, признателен.

На ее щеке виднеется след от подушки, но глаза у нее ясные, и сейчас они смотрят на цветы в моих руках.

— Впустишь? – спрашиваю.

— Если нет, ты просто на коврике уснешь? – отмечает она мой вымотанный вид.

— Скорее всего.

Метнув в мое лицо колючий взгляд, прохладно интересуется:

— Это твой белый флаг?

— Это мои извинения. Я не люблю на тебя орать. Предпочитаю вообще никогда этого не делать.

Сверкнув глазами, Арина испытывает мое терпение еще пару секунд, после чего сообщает:

— У меня Кристина спит на диване.

— Я ненадолго. Хотел тебя увидеть, посмотреть на Софи и оставить ей подарок.

Ее бунтующий взгляд от меня прячется. Она толкает дверь и отходит в сторону, пропуская меня внутрь своей квартиры. Пахнет ее духами и домом.

Прикрыв глаза, наполняю этим запахом легкие.

Впервые за много лет это ощущение настигает меня и почти сбивает с ног. Как и понимание того, что лицо моей дочери больше не выворачивает наизнанку мою грудь. На пороге этой квартиры я осознаю, что про тупую боль, которая двадцать лет не давала мне покоя, не вспоминал уже… да черт его знает. Долгое время. Она просто откатилась на второй план моей жизни.

— Ты что, вылетел сразу после своей встречи? – обняв себя руками, тихо спрашивает Арина. – Зачем, Влад?

— Как она? – игнорирую оба вопроса, потому что ответ на них очевиден.

Мотивы своих поступков в отношении нее и нашей дочери я объяснил доходчивее некуда. Если она до сих пор не может этому поверить, мне остается только уйти отсюда к чертям собачьим и больше не возвращаться.

— Спит. Она спрашивает о тебе не по сто раз за день, а по сто пятьдесят, значит, ей лучше. Она полюбила тебя, Влад.

— Я тоже ее люблю.

Протягиваю цветы, бросив на пол дорожную сумку.

Арина кусает губу и смотрит на меня исподлобья.

Для нас обоих будет лучше, если она их примет.

— Твоих любимых не было, так что…

Протянув руку, забирает у меня мои извинения и опускает в цветы лицо. Делает вдох и идет в сторону кухни, по пути прикрыв дверь в гостиную.