Книга Будь моей, страница 58 – Мария Летова, Мария Манич

Я злюсь на него. Злюсь. Злюсь. Злюсь.

— Я выхожу замуж за другого, – шепчу гневно, боясь разбудить Софийку. – Но тебя ведь никогда не смущали такие обязательства? Вообще хоть какие-то обязательства.

— Я готов гарантировать тебе любые обязательства, – произносит вкрадчивым шепотом в ответ. – Любые, какие только захочешь. Сними это кольцо со своего пальца, и мы обсудим все, что ты захочешь.

— Теперь не только мои интересы на кону. Есть Софи. Что будет, когда ее отец опять решит пойти поискать себя по миру?

— Мне больше не нужно никуда уезжать, Арина. И ничего искать. Просто доверься мне, – просит он.

Сердце в груди предательски дрожит.

Глядя в его лицо, я поджимаю подбородок. Каждая черта его лица на моей подкорке!

Влад подходит ближе, а я, наоборот, отступаю.

— Ты опоздал, – говорю дрожащим голосом. – Опоздал, Градский! – К моим глазам подкатывают слезы. – Я больше не могу тебе ничего дать. Не собираюсь давать.

— Теперь моя очередь давать, Моцарт, – хрипло шепчет он. – Тебе нужно просто принять. Просто позволь мне это.

— Я выхожу замуж, – повторяю ему упрямо и показываю кольцо.

— К черту Рязанцева, – вдруг взрывается он, шагая вперед и тыча своим пальцем мне в лоб. – Ты его не любишь, прячешься за него как за стену. Тебе удобно. Тебя устраивает такая жизнь? Где тебе диктуют правильные условия? Где ты им следуешь, где в твоей жизни нет музыки и ты работаешь риелтором в чертовой фирме брата?

— В моей жизни все было отлично, пока ты не вернулся!

— Извини за то, что не вернулся раньше, – говорит, сцепив зубы. – Но теперь я здесь.

— Я хочу, чтобы сейчас ты ушел.

Секунду он продолжает разделывать мое лицо на части взглядом, потом отворачивается и шагает к двери. Подойдя, он ее распахивает, и, обернувшись, жестковато сообщает:

— Я год не трахался. Советую тебе закрыться на замок.

Он прикрывает проклятую дверь за собой осторожно.

Так, чтобы не разбудить Софийку, даже в пылу гнева помня о том, что она здесь, в комнате.

Слезы, которые скопились в глазах за те минуты, пока ее отец выворачивал наизнанку мою жизнь, срываются с ресниц и катятся по щекам. Эти слезы питает досада, все та же злость, которая бушует у меня в душе! Она не дает стоять на месте. Я начинаю метаться по номеру, демонстративно выполнив гребаный совет Градского: закрыв дверь на замок со щелчком на всю комнату.

— Мамочка? – сонно зовет Софи и начинает хныкать. – Ты где?

— Иду…

Забравшись в постель, выключаю светильник и обнимаю дочь. Успокаивающе поглаживаю ее по волосам, напевая колыбельную.

Мой взгляд упирается в стену напротив. Сердце подпрыгивает к горлу, и голос проседает.

Влад там, за этой стеной.

И он притащился в Москву в состоянии сексуального воздержания. Эта информация была для меня чертовски лишней. Чертовски, твою мать! Я не могу выкинуть ее из головы до утра, как и все остальное.

Его присутствие рядом не дает мне спать.

Я то проваливаюсь в сон, то снова из него выныриваю. И радуюсь, когда часы наконец-то показывают восемь утра, а дочь начинает просыпаться и возиться под одеялом.

В соседней комнате я не слышу ни единого звука и прожигаю глазами дыру на двери несколько минут, прежде чем все же выбираюсь из кровати и достаю оттуда Софи.

За окном пасмурно, но сумасшедший ливень и ураган закончились еще ночью, оставив после себя сорванные с деревьев ветки на идеальном газоне комплекса.