Книга Будь моей, страница 48 – Мария Летова, Мария Манич

— Мы не будем об этом разговаривать.

Чтобы свернуть эту беседу прямо сейчас, шикаю на дочь, не давая сказать еще что-нибудь из того, что Градского не касается.

— Пойдемте, – показываю рукой на противоположную сторону пруда. – Я есть хочу. Еще успеем на завтрак в наше любимое кафе. Ты голодный?

— Немного, – он качает головой, а его глаза медленно путешествуют по моему лицу.

Софи выбила меня из колеи своими выкрутасами, и я мгновенно потеряла концентрацию, но я тоже на него смотрю. Открыто и немного с вызовом.

Я все еще привыкаю к его присутствию рядом. К тому, что он имеет право быть поблизости от нас с дочерью. Мое тело реагирует на него. И я злюсь на саму себя. На свою слабость.

Поправив бейсболку, Влад откашливается и говорит, обращаясь к Софи:

— Давай руку.

Я нервно сглатываю, переводя глаза с его раскрытой ладони на дочь.

Софи прячет ладошку за спину, вопросительно на меня поглядывая.

— Дай ручку. Влад наш друг, помнишь?

— Ладно…

Ее сомнения развеиваются примерно за секунду. Подскочив, она вкладывает свои пальчики в руку Влада. Я вижу, как дергается его кадык, пока он осторожно обхватывает пальцами крошечную руку своей дочери. Она без раздумий протягивает вторую мне, и мне приходится сделать глубокий вдох, прежде чем ответить на этот жест, потому что со стороны все это выглядит так, будто мы не очень большая, но дружная семья. То, о чем когда-то я так страстно мечтала. То, о чем давным-давно мечтать перестала…

— Давай поднимем руки… – прошу, бросив на Влада быстрый взгляд.

— Зачем?

— Увидишь…

Мы синхронно поднимаем вверх руки, и Софи с визгом поджимает ноги, раскачиваясь и заливисто смеясь. Откидывает назад голову, ее панама слетает на асфальт.

Остановившись, Влад поднимает ее и отряхивает.

— Еще! – требует дочь.

— Ее любимая забава, – поясняю я.

На его лице появляется улыбка, которой он являет свету свои ровные белые зубы.

Я никогда не видела его таким.

Он улыбается, почти смеется. Ловит мой взгляд и в каком-то секундном смущении, кажется, впервые в жизни, первым отводит глаза.

Мы проделываем фокус с полетом еще несколько раз, пока идем к кафе.

Лицо Влада расслабляется, в уголках глаз собираются морщинки, каждый раз когда он улыбается Софи. Она болтает без умолку, пока занимаем столик с видом на парк.

— Я хочу «Три кота», лимонад и сырники, – громко объявляет дочь.

— Вместо лимонада будет чай, – говорю строго.

— Ну мамочка… мне жарко! – выпаливает нужный аргумент.

Она хитрая и упрямая. Я взглядом даю ей понять, что разговор окончен.

Градский диктует официанту свой заказ после того, как я делаю наш, и добавляет к нему лимонад, подмигнув Софийке.

— Ура! – пищит она, выкручиваясь на стуле и растягивая в улыбке губы.

— Она слишком распаренная, – объясняю ему. – Ей сейчас нельзя холодный лимонад.

Влад накрывает мою руку своей.

Так внезапно, что я дергаюсь, как от удара током. Кожа его ладони сухая, горячая и немного шершавая. Каждое из этих ощущений просачивается мне под кожу, пока, подавшись через стол чуть ближе, Градский говорит:

— Расслабься. Ты слишком много думаешь. Ничего страшного не случится, если один раз нарушить правила.

Хрипловатые интимные нотки в его голосе пускают табун мурашек по моей спине. Он убирает свою руку так быстро, что я не успеваю хоть как-то на этот жест отреагировать. Пялюсь в деревянную поверхность стола, фоном слушая их с Софи разговоры, а когда снова смотрю на Влада, говорю ему: