Книга Временные трудности 3, страница 23 – Максим Томилко

Юрий Андреевич им так и не позвонил.

Капитан Ярцев уселся в неприметный служебный «Опель» и вопросительно взглянул на Свердлова:

— Сделали?

Тот убрал из одного уха беспроводной наушник:

— Обижаешь, начальник. Лёха, правда, побурчал для приличия: типа, незаконно это и всё такое… моралист бля… В общем, с тебя вискарик. Литр. Хорошего.

— С нас, Серёжа. Концессионеры, надеюсь, участвуют в расходах на равных основаниях?

— Когда я за биллинг Рустама листал, ты почему-то Бендера не цитировал.

— Ну да… Пардон, запамятовал… Интересное что-то есть?

— А как же. На днище «Гелика» такое пятнышко чистое-чистое…

— Протёрли, чтобы лучше магнитилось?

— Сто процентов.

— Значит, они всё-таки… А исполняли довольно убедительно. С адвокатом, правда, переборщили.

— Почему?

— Да ты себя на их место поставь. Ну, услышали выстрелы в лесу. Решили заявить и заодно отвалить этому крючкотвору пачку денег? Он, судя по всему, ни хрена не альтруист и берёт прилично. Может, проще было взять и уехать? Внутри что интересного?

— Трекер нашли — простенький совсем. Кто-то их отслеживает. Я оставил на месте. С регистратора копию сняли. Свой жучок поставили. В остальном чисто.

— По запросу тишина?

— Да пока они соизволят ответить, мы с тобой на пенсию выйдем.

— Это точно.

— Я Виталику в Москву позвонил — он обещал помочь, но когда…

— Надо бы мать этого Иванова пробить. Что там за добрая фея, которая подарки по десять лямов делает.

— Ага. Хрен ты такой за десятку возьмёшь. Разве что сильно б/у.

— Тем более. Да и жену его новоиспечённую до кучи. Тоже мне коммунистка выискалась…

— Думаешь, она при делах? По-моему, овца обычная. Присосалась к мажору и рада.

— Да странная она какая-то. Как не от мира сего. По сторонам пялится, будто в зоопарке…

— Незнакомый город — вот и оглядывается.

— Может быть… Есть ещё один момент непонятный: август на носу, а она бледная, как дети подземелья.

— Ну и что? Может, болеет или кожа такая. Вон Клим вообще никогда не загорает. Зимой и летом одним цветом.

— Клим — альбинос какой-то или что-то типа того, а эта чем болеет? Вампиризмом?

Они немного помолчали, и Ярцев спросил:

— На регистраторе есть что-нибудь?

— Лёха смотрит. Если чё найдёт — тебе на телефон скинет.

— Чё там молодожёны?

— Тебе орденов навешивают да грозятся запись удалить — наивные.

— Сука! — не сдержался Ярцев. — Надо было сразу изымать.

Белый «Гелендваген» начал движение, и Ярцев распахнул свою дверь.

— Ты присмотри за ними, а я озадачу агентуру по тем четверым жмурикам и к полковнику на доклад, ну и за ценными указаниями, куда ж без них-то…

— Давай. На связи.

Следователем ФСБ оказался капитан Ярцев. Он поприветствовал Ивановых как старых знакомых, предложил кофе, поблагодарил за сотрудничество и заверил, что не имеет на их счёт никаких подозрений, так как проведённая в рекордные сроки экспертиза ничего не обнаружила. Потом, сославшись на занятость и катастрофическую нехватку времени, Ярцев очень быстро оформил вчерашний рассказ в письменном виде, отметил пропуск, попрощался и выставил пару за дверь, ни словом не упомянув о записи с видеорегистратора.

Егор и Лена, выйдя из управления ФСБ, раскланялись со Львом Осиповичем и направились в свою гостиницу, а капитан Ярцев, наблюдавший из окна эту сцену прощания, вернулся за стол и долго разглядывал распечатанное крупным планом лицо Клочкова Юрия Андреевича.