Книга Временные трудности 3, страница 130 – Максим Томилко

Несмотря на уверения Юрия Андреевича, фургонов для перевозки задержанных всё равно не хватало. Пришлось отправить большую пешую колонну. Радовало лишь то, что сопротивление постепенно сходило на нет. Иногда преступники выходили на улицу и сдавались полицейским, стоявшим в оцеплении. Таких сдавшихся объединили в отдельную группу, связали и тоже отправили пешком под конвоем.

К вечеру Егор изрядно вымотался, а его люди так и просто валились с ног, но оцеплённый квартал был полностью очищен. Там остались только старики, женщины и дети. Да и то не все — некоторых тоже пришлось задерживать. Интереса ради Егор заглянул мельком в один из зачищенных домов, но тут же не выдержал и выскочил на свежий воздух. Там была жуткая грязь и вонь. Появилась даже шальная мысль сжечь всё дотла, но это, конечно, было бредовой идеей. Хотя, судя по словам его ребят и медиков, её многие бы поддержали…

В этот день Егор потерял четверых, ещё десяток бойцов были ранены. Числа убитых гражданских он точно не знал, сознательно не считал, но в любом случае их было гораздо больше. Задержать удалось около тысячи человек…

На следующий день то же самое происходило ещё в двух районах. Опять не обошлось без потерь, но, если рассуждать цинично, результат того стоил. Изъятым арсеналом можно было вооружить, наверное, целый батальон, и, как признался Юрий Андреевич, знавший полную картину происходящего, из всех задержанных в первый день пришлось отпустить менее ста человек.

Газеты наперебой заливались хвалебными дифирамбами государю, решившему, наконец, очистить столицу от преступности, а генерал-майор Трепов стал и вовсе национальным героем. Об истинных виновниках торжества, конечно же, не было сказано ни слова, зато овеянное ореолом таинственности новое подразделение восхваляли все. Результатом этой своеобразной пиар-акции, устроенной Юрием Андреевичем, был не только резко взлетевший рейтинг популярности Николая II, да и, в общем-то, всех силовых структур, но и несколько тысяч заявлений с просьбой о переводе в спецназ.

Эту новость смог затмить только манифест царя. И это действительно была информационная бомба! Император Николай II отменял выкупные платежи за надельные земли и обещал по пятнадцать десятин на двор. Крестьянам, успевшим к этому времени выкупить свои участки, обещали компенсировать траты за счёт уменьшения налоговой нагрузки и целый перечень дополнительных «плюшек».

Пролетариату на территории всей Российской империи гарантировался восьмичасовой рабочий день при шестидневной рабочей неделе. Все переработки теперь должны были оплачивать с полуторным коэффициентом. Также устанавливался минимальный размер оплаты труда на весьма приличном уровне в двадцать пять рублей в месяц. Предприятие обязано было обеспечить рабочих бесплатным жильём не менее двадцати квадратных аршин на человека. Невыполнение всего этого грозило собственнику огромными штрафами.

Также сообщалось о преобразовании Государственного совета и создании нового законодательного органа власти — Государственной думы. Кандидатуры избранных в неё депутатов должны были утверждаться правительственной комиссией на основе профессиональных способностей и компетентности.

Манифест породил в обществе самые оживлённые споры, которые велись в роскошных дворцах и чиновничьих кабинетах, в институтских аудиториях и в мастерских ремесленных училищ, в рабочих бараках и крестьянских избах, да и просто на городских улицах и в пивных. Надо сказать, он вызвал весьма неоднозначную реакцию у населения: большинство ликовало, кто-то воспринял манифест откровенно враждебно, а некоторые и вовсе крутили пальцем у виска и говорили, что царь, судя по всему, просто сошёл с ума. Император, похоже, боялся именно такой реакции. При подписании этого манифеста Николай II упирался до последнего, аргументируя как раз невыполнимостью данных обещаний, но Юрий Андреевич на это ответил: «Обещать — ещё не значит жениться, а виновных в саботаже царского указа я за минуту найду…». Когда же он посулил частично компенсировать казне потерю нескольких сотен миллионов рублей выкупных платежей, император окончательно сдался и, наконец, подписал.