Книга Временные трудности 3, страница 120 – Максим Томилко

В Санкт-Петербурге их встречали чуть ли не с музыкой. Оцепленным оказался не только перрон, но и весь вокзал. Руководил всеми уже знакомый по Царскому Селу есаул. Хорунжий Халин бодро отчитался о происшествии, и есаул молча кивнул, посчитав, видимо, инцидент исчерпанным. У Егора было на этот счёт несколько иное мнение, поэтому после передачи особо ценного груза он счёл нужным сказать:

— Господин есаул, мне кажется, необходимо отметить отличившихся казаков. Могу выделить старшего урядника Растяпина, он произвёл очень хорошее впечатление.

— Господин штабс-ротмистр, я обязательно передам командованию ваши слова, — улыбнулся есаул. Похоже, похвала в адрес подчинённых ему понравилась.

Егор, не желая останавливаться на достигнутом, выделил лично от себя десятку уряднику и сто рублей на весь отряд в качестве премиальных.

Графини Беловы были размещены в Северной гостинице, буквально у самого Николаевского вокзала, а их имущество оставили в вагоне под охраной пары казаков. За всеми этими хлопотами незаметно пролетели два часа, а когда Егор, наконец, добрался во дворец императора, его тут же попросили осмотреть строящийся неподалёку полигон. Парень немного пошатался по площадке, но так как работы только начались, смотреть, в общем-то, было пока не на что.

Ни Лены, ни Юрия Андреевича во дворце не оказалось. В своей комнате Егор обнаружил два послания.

Лена писала, что любит и очень соскучилась.

Вторая записка оказалась более содержательной. Юрий Андреевич ставил его в известность, что штабс-ротмистра графа Иванова в числе прочих назначили представлять Санкт-Петербургскую губернию на соревнованиях, и что если из-за него граф Белов проиграет тысячу рублей, то они отныне незнакомы. Внизу, уже припиской, вышеупомянутый граф Белов настоятельно рекомендовал хотя бы попробовать научиться ездить верхом, дабы не вызывать смех у почтенной публики и не позорить его седины.

Егор тяжело вздохнул. Когда-то в юности он встречался с одной молодой особой, увлекающейся конным спортом, и ему доводилось несколько раз ездить на лошади по манежу, но этот незначительный опыт никак не мог помочь в соревнованиях с выросшими в сёдлах казаками, а обучиться за несколько дней было просто нереально. Но, похоже, ничего другого не оставалось.

После недолгого раздумья Егор отправился на поиски господина хорунжего, коего и обнаружил вскоре лежащим на кровати в офицерской казарме с томиком какой-то поэзии в руках. Как оказалось, весь их отряд был удостоен двухдневного отпуска, и теперь казаки, пользуясь случаем, организованно отправились в кабак пропивать неожиданно свалившуюся на них премию. Само собой, Халин не мог составить им компанию и теперь коротал время в одиночестве, так как остальные офицеры были заняты по службе. Появление Егора он воспринял как подарок судьбы. Книжица мгновенно полетела на прикроватную тумбочку, а Андрей Фёдорович тут же изъявил желание показать Егору одно шикарное заведение с восхитительно обворожительными дамами и не менее прекрасными напитками.

Его сиятельству графу Иванову стоило немалых трудов остудить пыл Халина и направить кипучую энергию на решение гораздо более важных проблем. К его просьбе молодой хорунжий отнёсся сперва с изрядной долей скептицизма, подозревая, видимо, какой-то розыгрыш, но сторублёвая банкнота со светлым ликом Екатерины Великой мгновенно растопила лёд недоверия. Такими деньгами в его среде не разбрасывались.