Книга Временные трудности 1, страница 34 – Максим Томилко

— Товарищ Жнецов, — полувопросительно-полуутвердительно начал Егор.

— Да.

— Старший лейтенант Жмых, Федор Константинович, приказал доставить в прокуратуру двух задержанных сегодня на рынке женщин.

— Да, были такие, — протянул он и спохватился, — Ваши документы?

Егор спокойно достал удостоверение и протянул дежурному. Тот взял, раскрыл его и отправился спать, получив несильный, но точный удар. Связка ключей нашлась быстро.

Он пробежал в конец коридора, стараясь не топать слишком громко, и действительно обнаружил там две крепкие двери, обитые листовым железом. Глазки отсутствовали. Отпер одну и, обозрев семь-восемь босяков, сидящих на полу, снова запер. Отпер вторую, и боевая подруга, молча встав из затененного угла, пошла к выходу. Он извлек из-под рубахи свой наган и сунул ей. Пистолет постового продолжал покоиться в кобре.

— Почему ты не спрашиваешь? — довольно ухмыльнулся Егор.

— Что?

— Ну, по закону жанра ты должен спросить почему я так долго. Я даже подготовился.

— И…

— Что «И»?

— Ну, спрашиваю, почему ты так долго.

— А… я ждал, чтобы ты успел соскучиться.

— Смешно. Долго думал?

— Нет. Не очень. Час-полтора, не дольше.

Проходя мимо дежурного, Егор предусмотрительно забрал удостоверение постового, а девушка, быстро ощупав карманы милиционера, забрала его собственное. Вышли на улицу, и Егор снял с двери табличку.

— Нужно ускориться. Время на исходе.

— Ну не бежать же.

Егор вернул табличку на дверь магазина, благо проходили мимо. Она взяла его под руку и, заглянув в лицо, сказала: «Благодарочка, гражданин начальник».

Вацлав ждал их в своей комнате. Вскочил, когда они вошли, и бросился было обниматься, но девушка решительно уперлась ему руками в грудь.

— Выпить есть?

Вацлав поскучнел и вышел. Егор посмотрел на себя в зеркало и подумал, что стоит вернуть постовому его барахло. Взгреют ведь, а он очень помог. Но потом решил, что нет. Пусть наказывают. Как ни крути, предательство, хоть никаких страшных тайн и не выдал.

Вацлав вернулся с бутылкой водки и небольшим, вкусно пахнущим свертком. Положил принесенное на стол и, ни на кого не глядя, сказал.

— Переодеться тебе скоро принесут. Мне надо идти. Внизу малец сидит. Если что понадобится, ему скажите. Он понимает.

И ушел. Девушка села за стол и откупорила бутылку. Егор тоже подсел к ней. Очень хотелось есть.

Она, должно быть, истолковав неправильно, плеснула в два стакана понемногу. Он не стал отказываться. Выпили молча. Пожевали. Она молчала, а он не знал, что говорить. Он чувствовал, что-то изменилось, но не понимал, что именно.

— Егор, ты не хочешь со мной за бугор рвануть? В Швейцарию или в Штаты.

Он чуть не поперхнулся от неожиданности. Вот это прогресс! Впервые его назвали по имени.

— Ты меня удивил!

— Я серьезно. Мы, с нашими знаниями, там точно не пропадем.

— Юра, я не поеду. Не вижу я там себя. Я не поехал в Оксфорд или там в Кембридж, хотя была возможность выбрать любой ВУЗ. Много денег мне не нужно — у меня никогда не было нужды в деньгах. Это правда, что не в них счастье. Попробую найти своё счастье здесь. Если жив останусь. Найду вот такую, как ты, только настоящую. В смысле… ну, ты понял. Детей заведу. У тебя есть дети?

— Нет. Насколько мне известно. Не сложилось как-то. Но обязательно будут. После войны будет много ничейных детей. Усыновлю или удочерю кого, — она разлила по стаканам, и они снова молча выпили. Егор поддержал: