Книга Очень (не) обычная история, страница 84 – Марина Вуд

Стыдно, конечно, признаваться, но мне даже стало на секунду завидно. Я тоже хочу так, как она. Перебрасываться приятными смс-ками со своим мужчиной. Слушать от него всякие приятные пошлости. На романтические свидания ходить. А не представлять его в постели с собственной матерью. Или с остальными двадцатью пятью тысячами других женщин. Как там говорят: «На земле есть столько пёзд, сколько нет на небе звезд.»

Хотя… По большому счету, относительно зависти, я перегибаю. По правде говоря, ну чему тут завидовать?! Веронику пока тоже никто не отменял. Кстати, Егор передал Косте все его вещи. И занялся поиском пропавшей девушки.

За эти дни мы очень сдружились с Алиной. Казалось бы, что могло объединить таких разных нас?! Все просто. Мы сошлись на мужиках. А обсуждения Громова и Котова вообще стали нашей любимой темой. Выглядело это примерно так: утро — мы страдаем херней и обсасываем Громова. День — мы страдаем херней и обсасываем Котова. Вечер — мы смотрим турецкий сериал «Ветреный» и примеряем на себя образ наивной Рейян, рядом с психованным и истеричным Мираном. Усердно выискивая в последнем схожести с нашими объектами вожделения. Еще иногда говорим о жизни. Ночь — спим. Все.

— Сколько ты говоришь здесь серий? — Алина ставит видео на паузу и отставляет в сторону мой ноутбук.

— Кажется семьдесят, — беру чашку с чаем и делаю большой глоток.

— А мы на какой?

— На десятой, — ставлю ее обратно на стол.

— Ёлки… — показательно вздыхает. — Блин, у них до конца сериала хоть секс будет?

Если бы Алины не было, то ее обязательно надо было бы выдумать.

— Вряд ли. Это же турки. Им такое показывать не позволяет религия. Там если и будет что-то, то только руки с ногами покажут. И все.

— А снимать про рукоприкладство и издевательство над женщинами — значит можно?!

— Это традиция. Они называют ее «долг чести». Женщину могут даже убить без суда и следствия, если она обесчестила семью. Бред, конечно! Но я в интернете читала, что это правда.

— Капец! Ну, скажем так, сценарист явно ненавидит главную героиню.

— Полностью с тобой согласна.

— Боже, какой ужас, — в чат вошла Петровна, вставив свой ценный комментарий. — Вы бы наши, старые фильмы смотрели. «Любовь и голуби», например.

— Сто раз видела с мамой, — улыбается Алина.

— Ладно, — машет рукой женщина и снимает с себя голубой передник. — Девочки, я ухожу. Ужин на плите.

— Информацию приняли, — весело отвечает наш Цветочек.

Петровна наклоняется ко мне и шепчет на ухо: Егор Владимирович сегодня приедет домой ночевать.

— Откуда вы знаете?

— Ребята на входе сказали, когда я им бутерброды носила.

— Ясно. Понятно.

Егор действительно вернулся, правда, ближе к ночи. С трехдневной щетиной, серым, уставшим лицом, запахом алкоголя и сигарет.

Я старалась не сталкиваться с ним взглядом. Мне было неловко. Неловко, за те проблемы, которые из-за меня насыпались ему на голову. За слова, сказанные от злости. За свои мысли о нем. За ревность.

На это раз Егор вытаскивает из задницы не только меня, но и Алинку. Поэтому мне придется быть тише воды, ниже травы, не дышать и не виебываться. Благо, что дом большой. У всех есть возможность рассосаться по комнатам и лишний раз не попадаться друг другу на глаза.

На улице глубокая ночь. Накинув на плечи махровый, я выхожу из душа. В доме тихо и темно. Спускаюсь на первый этаж, чтобы выпить перед сном воды. Проходя мимо кабинета Егора, я слышу странные недвусмысленные звуки. Точнее, женский голос. Я останавливаюсь, практически замираю и изо всех сил напрягаю свой слух.