Книга (не) Твоя игра, страница 34 – Марина Вуд

— Так почему бы вам не сойтись. Она женщина видная. Да и вы еще ого-го, – специально подтруниваю над стариком.

— Да куда уж там, – обувает валенки и одевает на голову шапку. – Были бы помоложе да посправней, – накидывает на плечи фуфайку.

— Вдвоем все же веселей, – следом одеваюсь на улицу.

— Мне и так не плохо, – открывает двери и выходит. – Я жену свою покойницу всю жизнь любил. Никогда ей не изменял. Так что уж мне перед смертью то грешить, – дед шагает впереди, а я иду следом и понимаю, что его слова достойны уважения.

В парилке жарко. Градусов шестьдесят. Не меньше. Дед то и дело все время подливает воду на раскаленные камни. Тело покрывается мокрым паром, я посильней зажмуриваюсь. С утра болела голова, поэтому пришлось выпить таблетки, которые начинают действовать только сейчас. Я расслабляюсь, блаженно прикрывая веки. Мои губы трогает улыбка, потому как перед глазами, появляется Алинка. В последнее утро, когда она в одном белье носилась ураганом по комнате. А я как подросток подсматривал за ней сквозь дверную щель. И сейчас эти мысли меня дико будоражат. Чувствую себя малолетним пацаном, который пускает слюни по красивой девочке. Надо побыстрее разруливать все свои траблы и начинать отношения по-взрослому.

— Эх! Хорошо, – кряхтит дед, а мое лицо обдаёт новой порцией горячего пара. – А когда-то мы по-другому парились, – предаваясь воспоминаниям загадочно улыбается.

— Представляю себе, этот разврат по-деревенски.

— Много ты понимаешь, – опускает босые ноги на мокрый пол и поправляет на плече белую простыню. – Куда было деваться, когда дома дети малые. А еще теща в придачу всю ночь на ушном была.

— Это еще раз доказывает, что дети должны жить отдельно от родителей.

— Это сейчас так. А раньше все жили одной большой семьей. Пока я на службе, а супружница моя на работе в колхозе. Она ветеринаром трудилась. За детьми тесть с тещей присматривали.

— Сейчас для этого есть специально обученные люди. Няни.

— Няни-шмани, – бросает ковш ведро. Холодная вода расплёскивается по деревянной лавке. – Пойдем, чайку бахнем.

Становлюсь под кадку и дергаю за веревку. Ледяная вода окатывает меня с головы до ног. Меня бодрит на этом контрасте ощущений. Степаныч садиться за стол и разливает по чашкам травяной чай. Старый кнопочный телефон, лежавший на столе, издает противный моно-звук.

— Возьми-ка, посмотри, что там, – протягивает мне старый кирпич.

Разблокировав экран открываю входящее сообщение и зачитываю его в голос: «Не волнуйтесь. Все хорошо. Я у Громова. Он скоро сам к вам приедет.»

— Громов? Кто такой?

— Егор Громов – друг моего отца, – отвечаю и блокирую телефон. На душе все равно тревожно. Какого черта она у Егора?

— Видишь, все хорошо, – дед заматывает телефон в платок и прячет его в карман фуфайки.

Поздний вечер. Практически ночь. Замечаю свет фар в окне. Шмель начинает громко лаять на улице. Включаю свет и натягиваю спортивные штаны.

— Куда? – из своей комнаты выходить Иван Степаныч. В его руках вижу двустволку.

— Кто-то приехал.

— Сиди здесь. Я сам встречу. А ты не светись. К себе иди. Позову если что, – одевает фуфайку. Опускает босые ноги в кирзачи. И скрывается за входной дверь.

За окном слышу мужские голоса. Рассмотреть ничего не могу, потому как окна покрыты морозом. Скрип двери. Шаги в прихожей. Через несколько минут ко мне заходит Иваныч.