Книга Сто причин моей (не) любви, страница 72 – Елена Романова

— Что мне сде… — она не успевает сказать, ее рот оказывается припечатан его губами.

Он толкается в ее руку, а своими ладонями плотно обхватывает ее голову и углубляет поцелуй. Пропускает ее волосы сквозь пальцы, целует все ее лицо, жадно касается шеи и рвет к черту очередную ее рубашку. Пуговицы отлетают в разные стороны, а дальше трещит шнуровка корсажа. Нейл добирается до ее груди, все еще двигаясь в ее влажной, сжатой ладошке.

Он рычит ругательства. Такие грязные, что Митчелл, наверняка, оскорбится.

Ее грудь бесподобна. Он представлял ее именно такой: мягкой, нежной и большой. И он целует, лижет и всасывает в рот, слыша, как Митчелл стонет.

Боги…

Да, он влюблен. Он просто без ума от нее. Метка? Да, хоть поэтому. Плевать.

Нейл шумно коротко выдыхает, чувствуя ее неуверенные движения рукой.

— Не разжимай, — тихо стонет, почти шепчет.

Снова ее губы. Он покусывает их, морщиться и с наслаждением двигается, наращивая темп, сходя с ума от ощущений. Ему нравится скрип кровати, влажные звуки поцелуев, оглушающее дыхание и, наконец, стоны наслаждения.

Это эйфория.

Чистый кайф, что бежит по венам.

Его алые волосы укрывают их обоих, большие ладони держат ее лицо, а губы заняты жаркими поцелуями, пока Нейл кончает ей на живот. Это по животному грубо и дико, и ей, наверное, мерзко от того, что он позволяет. Он мягко отводит ее руку, и опускается на нее всей своей тяжестью, касаясь щекой ее щеки и чувствуя ее маленькое, нежное тело под собой.

— Это было нечестно, Митчелл, — ему хочется ее растормошить, потому что она странно притихла.

Теперь будет стыдиться того, что произошло между ними? Что он с ней делал?

Молчит.

Сожалеет? Боится?

— Теперь я должен познакомиться с твоим отцом, верно? Заставишь жениться?

Он слегка приподнимается и замирает, потому что она обвивает его шею руками, не давая подняться. Она снова прячет от него лицо.

— Это все из-за метки, — ее голос тихий и подавленный. — Нейл, я тебе, вообще, нравлюсь?

— Нашла время, когда спросить, — он все-таки приподнимается и кривовато усмехается. — Конечно, нет.

— Мерзавец, — на ее опухших истерзанных губах дрожит робкая улыбка. — Ненавижу тебя.

Нейл закрепляет эффект ее принадлежности — снова с жадностью присваивает ее податливый сладкий рот.

Теперь это было просто смешно. Я имею в виду, сидеть напротив Олсена в глубоком кресле. После всего.

Он бесподобен. Внешне, уж точно. Слишком заметный и яркий, чтобы думать о чем-то другом, кроме его великолепного сильного тела, крепких рук и его бессменной ухмылки на порочных губах, без поцелуев которых мне слишком одиноко.

Я вдруг поняла, что его красные волосы, которые я просто ненавидела, прекрасны. Алые радужки глаз, бледная кожа и даже его вычурный вкус — все это мне нравится. Но больше всего я люблю, как он касается меня, смотрит… целует.

И как отвратительно, что все это ненастоящее. Это просто драконья магия, которая нас связала, и которая заставляет Нейла испытывать ко мне влечение, а меня — то, что я бы никогда не испытала к такому, как Олсен.

К жестокому убийце.

Как смириться с тем, кто он? И как поверить в то, что он не предал Элхорн, связавшись с алларийцами?

Нейл сел в кресло напротив меня, поставил на подлокотник пепельницу и всунул в рот сигару. Будто вспомнив о чем-то, вскинул на меня взгляд: