Книга До любви две мили и один шаг, страница 53 – Елена Романова

— Значит, вы рассказали все Веберу? — нахально бросил он, сверля глазами Шерри.

Вот он — дон Жуан на выданье. С эффектным красным фонарем под глазом и разбитым носом.

— Теперь я все понимаю… — в его обвинительной речи меня нервировало одно — он совершенно не чувствует своей вины. Мерзавец первого сорта. — А знаете что, миссис Эванс, во всем этом виноваты даже не вы, а ваша горячо любимая наставница, — он ткнул в меня пальцем. Куда подевались манеры? — Вот это, — он очертил рукой вокруг Шарлотты, подразумевая ее внешний вид, — может и привлекает мужчин, но не делает вас порядочной. Прошу простить меня, — он поклонился с наигранным позерством и вышел.

Я не успела даже рта раскрыть, а мне было, что ему ответить.

— Он прав, — согласилась Шарлотта, — это все не для меня. Я старалась быть, как вы, леди Блайт, думая, что в вашей жизни нет места горю и огорчениям. Я вам слепо завидовала. А теперь я понимаю, что во всей Британии нет женщины несчастнее вас… — она шмыгнула носом, пытаясь контролировать дрожь в голосе.

Мы стояли молча. Ее тихие, сдержанные в эмоциях, но проникнутые отчаянием слова медленно прожигали память.

Она оставила меня одну на террасе, а я вдруг дрогнула толи от холода, толи от нечеловеческого, ледяного одиночества, которое заполоняло сердце. Я простояла так до тех пор, пока в дверях не показался Коулл.

— Леди Блайт, мы вас потеряли, — улыбнулся он, протягивая мне руку. — Вы замерзли? — он вскинул брови, крепко сжимая мои пальцы, и поднесся их к губам, попытался согреть дыханием.

— Вы так добры, мистер Коулл…

— Я помню, вы обещали мне первый танец, леди.

— А вам еще хочется танцевать, сэр? После того, что устроили Веберы?

— А меня не волнует, что устроили Веберы, — добродушно рассмеялся. — Я ждал этого дня с замиранием сердца, леди.

Я взяла его под руку, делая вид, что совершенно спокойна и позволила вывести в зал, где уже громыхала музыка.

Скидывая туфли и распуская волосы усталым движением, я поняла, что слишком стара для развлечений такого рода. Раньше я не уходила с бала, пока в небо не вмешивались золотые лучи солнца, и ноги не подкашивались от танцев и выпитого вина. Бросив на кровать перчатки, я потянулась. Китти расшнуровывала платье, стоя за моей спиной на коленях.

— Как все прошло, леди Блайт? — спросила она для приличия.

— Дьявольски смешно, — я уставилась на свое безразличное отражение в зеркале.

Быстрей бы раздеться и рухнуть в постель, предавшись благотворным сновидениям. Какого спрашивается черта я так долго и тщательно готовилась к балу, который принес столько разочарований? Польза была только в том, что я танцевала с Коуллом, который был так бережен и заботлив, что я посмела ощутить себя почти счастливой.

Китти укутала меня в одеяло, когда я примостилась на краешке постели.

— Спите, дорогая госпожа, — произнесла горничная, и я почувствовала легкое касание к волосам. Неужели черствая Китти меня погладила?

Она выключила свет, задернула шторы, чтобы проснувшееся солнышко не разбудило меня утром, и покинула комнату, любовно прикрыв дверь. Ох, моя Китти, сколько в тебе сюрпризов!

Я, наконец, уснула, кутаясь в пряное тепло. Однако это тепло вскоре утратило свою пряность, превращаясь в тягучую терпкую субстанцию. Я плыла в жарких волнах, видя с высоты птичьего полета поместье в Хартфордшире… Вот и я бегу по проселочной дороге навстречу отцу. Мне не больше шести. Ветер рвется навстречу, треплет лазурное платье и мои рыжие локоны… Отец хватает меня на руки и целует, а я задыхаюсь от бега. Мне трудно дышать, я вцепляюсь в него ногтями, уткнувшись в плечо, и хочу ощутить знакомый запах табака и сандалового дерева, но чувствую лишь боль в груди и удушающую гарь. Отец резко отталкивает меня, заглядывая в глаза. Я вижу бешеную любовь в этом взгляде, всеобъемлющее прощение, тоску и радость, и начинаю плакать, но не могу. Рыдания удушают…