Книга До любви две мили и один шаг, страница 42 – Елена Романова

— Я не смогу здесь остаться.

— Из-за мистера Остина? — о, в самую точку!

Я выдавила улыбку, которая могла обмануть кого-угодно, кроме моей подруги, которая уже успела изучить меня.

— Шерри, я из другого теста, — усмехнулась, — мне здесь не прижиться.

— Вы полюбили Шропшир, — перебила меня и сжала мои руки с такой силой, что я удивленно раскрыла рот, — я знаю, что это так!

Внутри взвилась ярость, подавляя мучительный укол в сердце. Выставить бы эту прорицательницу за дверь! За что меня так мучить?

— Шарлотта Эванс, — категорично заявила, — я знаю, что говорю. Что бы я ни чувствовала, я должна уехать. Это будет правильно. Иногда стоит забыть о чувствах ради собственного блага. Это иногда настало сейчас.

Она склонилась к письму, потупив взор. Ее руки теребили бумагу или попросту дрожали, я не знаю. Мне хотелось обнять, ее, но вместо этого я холодно поднялась, поправляя платье, и подошла к окну, за которым разразилась настоящая непогода. Белые стены Шил-парка боролись с неистовым ветром. Сейчас бы забраться на подоконник с интересной книгой, как в детстве, и погрузиться в сказочный мир фантазий.

— А кто та дама? — наконец, долгожданный вопрос.

Я обернулась, плохо скрыв презрительное раздражение в уголке рта.

— Любовница моего мужа. Наверняка, ждет третью дочь…

— Боже, — она сочувственно поджала губы.

Я была раздражена еще и тем, что Шерри по доброте душевной начала жалеть меня. Мне не нужна ничья жалость.

— Я не могу иметь детей. Это стало точкой в нашем браке.

— И он бросил вас в этом горе?

Я нервно рассмеялась. Выясняется, что Эванс знает меня недостаточно хорошо.

— Мне не нужна его жертва. Хоть кто-то из нас счастлив. Этого вполне достаточно. Что еще можно было ожидать от нашего брака?

Я скривилась, увидев на лице подруги плохо скрываемое сожаление. Превратившись в ледяную статую, чье сердце корчилось от нестерпимой боли и куксилось в груди, грозясь превратится в высохшую головешку, я остановилась у двери:

— Мне нужно проверить счета, Шерри, и закончить кое какие дела с ремонтом.

Она подскочила с дивана, понимающе и неловко кивая. Провожая ее, я корила себя за черствость. Почему я не могу окончательно ей довериться? Иногда мне хочется оттолкнуть ее так, чтобы она уже не вернулась.

Я не стала заниматься делами, а вышла на террасу, спасаясь от ветра в глубоком кресле-качалке. Долгое время глядела, как по тяжелому темному небу раздувает черными разводами надвигающаяся ночь, как вдруг услышала, что перед домом раздались голоса и послышалось ржание лошади. Передо мной возник привратник с фонарем в руке, а рядом с ним какая-то фигура.

— Леди Блайт, что вы здесь делаете? — прокричал он, щуря глаза от ветра. — Сегодня, упаси боже, на нас обрушиться ураган… Эта леди, — он поднял фонарь и я увидела лицо его спутницы, — искала вас.

— Леди Амелия… Амелия Денли… — сказать, что я поражена, это ничего не сказать.

— Леди Вирджиния! Анна! — она захватила меня в объятия, едва не придушив. — Я здесь проездом и не могла не посетить вас… я… приехала… — я улыбалась, ни черта не слыша от приступов зачинающего урагана. — Мистер… я бы так… рада… была… моя крестница и… все говорили… мистер Джеймс Остин…

Вот и приехали. Опять Джеймс Остин. Какими судьбами он всплыл в речах родственницы моего мужа? Правда сказать, родственница — громкое слово. Так, седьмая вода на киселе. Я дернула ее в дом и помогла снять шляпку, освободив этот неуменый подбородок и рот, которые не переставали двигаться: