Книга До любви две мили и один шаг, страница 12 – Елена Романова

— Вы смущаете даму, — продолжил Остин с иронией, — леди скучно говорить о политике.

— А я полагаю, леди Блайт интересуется политикой, — вступился за меня Коулл, покуда мерзавец-Остин целовал мне руку.

— Женщин политика интересует не меньше, чем мужчин охота, мистер Остин. Во всяком случае, из любого правила бывают исключения, — проговорила я, не спуская с него глаз.

О, он был чрезвычайно притягателен: черный приталенный фрак, жилет из темного атласного шелка с вырезом из бархатной ткани, высокий накрахмаленный воротник рубашки, обвязанный однотонным шелковым галстуком и светлые брюки.

— Браво, — улыбнулась моя соперница-немка. — Хорошо сказано, леди Блайт. Но скажи что-либо подобное я, мужчины примут за суфражистку или феминистку.

— Святые угодники, миссис Гофман, это была бы большая потеря. Политика — это дело мужчин, — произнес кто-то из джентльменов.

На этой трагичной ноте, все расселись за столики.

— … парламент узаконил новые основания развода, и, боюсь, они додумаются до того, чтобы выделить имущество жены из общего.

— Вполне разумно, — скучающе отозвался Остин. — Если уж женщина не может принять решение за кого ей голосовать, то распоряжаться тряпками и мелким имуществом ей вполне под силу…

О, мужской шовинизм! Оказывается, я не ошиблась, причислив мистер Остина к надменным и высокомерным выскочкам, презирающим женщин.

— Развод — это такая дикость, — немка припала к чашечке кофе, — это против церкви.

— А я полагала, что дикость — это продажа жен, которую еще практикуют некоторые мужья, — чаша моего терпения медленно, но верно наполнялась желчью, — выставляя их на ярмарках, как скотину.

Мистер Остин неожиданно рассмеялся, и все на него уставились с недоумением.

Коулл, к моему великому облегчению, передал мне чашечку черного чая и обратился к моему оппоненту.

— А вы, мистер Остин, кажется, уже вступили в права?

Тот приподнял брови, видимо, не желая беседовать на эту тему. Правда, увидев, как все замерли, перестав даже жевать, ответил:

— Несколько дней назад.

Мы все некоторое время молчали. Я заведомо выяснила у приходского священника, что еще до моего приезда, мистер Остин похоронил своего старшего брата, который владел значительной частью земель в Шропшире, а так же чугунолитейным и кирпичным заводами. И старший брат, который не имел прямых наследников, завещал все состояние Джеймсу.

Беседа почти охладела, перейдя лишь в глухое кудахтанье Гофман, и я, так как уже было поздно, поспешила вернуться домой.

— Леди Блайт, — Остин окликнул меня на крыльце и протянул корзинку с пирожными, которые я случайно оставила в кофейне. — Было очень приятно увидеть вас еще раз, — произнес с холодной вежливостью стандартную фразу.

Наши руки соприкоснулись, когда он передавал мне ношу. Я поспешно притянула корзину к себе.

— Спасибо, сэр.

Некоторое время мы просто глядели друг на друга, не расходясь и ничего не говоря. Он был до безобразия строг и порядочен, и где-то на подсознании мне хотелось вывести его из дурацкого равновесия, и понять, каков же он на самом деле. Скажем, я желала настоящего мистера Остина, а не эту циничную маску.

— Так почему вы рассмеялись? Вас забавляет практика по продаже женщин? — не удержалась от очередной провокации.

— Вы случайно не феминистка, леди Блайт?