Книга Девятое зеркало, страница 67 – Елена Романова

— Почему вы называете его братом?

Дерион коснулся моей щеки тыльной стороной ладони.

— Потому что нас сотворила одна и та же сила, – его улыбка стала печальной. – Я не желаю вредить Акару, но мы всегда были по разные стороны, и мы всегда желали одну и ту же женщину. Теперь это вы.

Он обхватил мое лицо ладонями и заглянул мне в глаза:

— Теперь мы связаны кровью. В вас просыпается моя магия.

Его взгляд опускается ниже, на мои губы, и изумруд в его глазах сияет невероятно ярко.

Дерион втягивает носом воздух и закрывает глаза, будто пытаясь побороть возникшее вдруг желание. И сейчас он напоминает зверя, который лишь притворяется человеком.

— Почему вы… тогда, – сглатываю, - съели того бедного зайца?

Вопрос не то, что неуместен, он заставляет Дериона подавиться воздухом. Он резко распахивает глаза, и его зрачки расширяются.

Кажется, лесной король теряется. На его щеках вспыхивает румянец.

— Простите, я… – и он мотает головой: – не удержался. Всего раз за тысячу лет. Я не должен был.

— Почему?

— Я не хочу снова стать зверем. Огонь Борогона помогает мне удержаться, когда я покидаю лес. А то, что было в горах, – он заглянул в мои глаза, пытаясь понять, не боюсь ли я его, – это была вынужденная мера. Вернуться назад к этому облику всякий раз все сложнее и сложнее.

Небо вдруг потемнело, и я вскинула голову – над нами кружили две огромных кондора. Я с таким ошеломлением смотрела на них, что Дерион рассмеялся.

— Нет, – запротестовала я осипшим голосом, не желая признаваться, что мне попросту страшно.

Насупившись, я хмуро наблюдала за птицами, исполняющими в воздухе причудливый танец.

— Они приветствуют вас, – сказал король. – Алем желает показать вам небо, моя королева, – Дерион тоже посмотрел вверх. – Вы увидите, как солнце опускается в облака, и зажигаются в небе первые звезды!

Птицы опускаются на землю и складывают черные крылья. Кожистые, когтистые лапы рыхлят землю. Клюв в форме крючка раскрывается и приветственно щелкает.

Алема я признаю сразу, потому что он глядит на меня и расправляет крылья с белыми полосами, когда я тяну руку, чтобы прикоснуться. И касание это дает мне очень много – я ощущаю соприкосновение наших душ и мне больше не страшно.

На спине Алема пристегнуто седло.

— Почему вы не объединились с Акаром и Бороганом, чтобы снять проклятье и найти выход отсюда? – это же так элементарно, что даже злит. – Все две тысячи лет вы только и делали, что воевали друг с другом!

Дерион опять лукаво улыбается, а затем седлает своего кондора.

Я хватаюсь за подол платья и тоже взбираюсь в седло. Длинный шлейф и мантия укрывают спину Алема и сверкают в лучах солнца.

А потом мы взлетаем. Рывком. Взмах мощных крыльев – с меня срывает капюшон, в волосах жужжит ветер. Я чувствую, как меня захлестывает волнение, а затем растворяется под натиском восторга.

Я крепко держусь за ремни и, наконец, визжу от нахлынувших эмоций.

Алем летит ввысь так стремительно, что вой ветра оглушает. А затем птица падает вниз, распускает крылья и скользит в потоке воздуха вдоль самого горизонта. Под нами мелькают объятые снежной шапкой кроны деревьев.

Солнце – огромное, красное и теплое – тает в белоснежной перине облаков. Небо наполняется сиреневыми красками и тяжелеет. И это так красиво, что у меня сжимается сердце.