Книга Девятое зеркало, страница 30 – Елена Романова

— Мне подарили этот кулон вместе с рэйконом, когда мне было восемь, – я сжала украшение в кулаке, ощущая как камень кальбена нагревается в моей ладони, и прошептала рэйкону: – Сейчас, родной сейчас, – а затем и драгманцу: – Не мог бы ты оставить меня одну, Ха-шиир? Я должна немного с ним свыкнуться.

Он посмотрел на меня с тревогой, не желая выполнять мою просьбу, будто забота обо мне с каких-то пор стала его священной обязанностью. Но поняв, что я настроена решительно, выдохнул:

— Я раздобуду дрова.

На этом мы расстались.

Я опустилась на колени прямо в снег, счищая с подвески грязь. Серебряная цепочка змейкой извивалась в моих пальцах, тихо шипела, будто живая – рэйкон хотел на волю, и я чувствовала, что он силен. Сильнее, чем я могла представить.

Я втянула носом прохладный воздух и осмотрелась.

Вокруг истоптанный плотный снег. Небо безоблачно, прозрачно и глубоко, как гладь озера. Оно бесконечно и молчаливо, и кажется, вот-вот упадешь в него, словно в одно из волшебных зеркал.

Зажмурившись, я надела подвеску и прошептала «имя» своей зверюги. Она в мгновение проникла в меня и заполонила собой все, вытесняя меня напрочь, оставляя мне роль безвольного зрителя, беспомощной, жалкой души, неспособной управлять собственным телом.

А после мощным потоком влилась магия.

Дыхание перехватило, и я задохнулась будто.

По лбу струится пот, горячо так, жаром пылают щеки, а руки замерзли, под пальцами снег плавится.

Я слышу рэйкона. Каждую мысль его слышу, будто нашептывает. Голова кружится.

А в следующую секунду я восстаю. В теле легкость – рэйкон вновь наполняет меня выносливостью и силой.

И я вдруг увидела (как будто со стороны), что иду по территории замка, поднимаюсь по лестнице, на ходу сдираю с себя шапку и куртку. В груди нарастает боль, начинает зудеть и колоть в сердце, а в ушах бьется кровь.

Красноватые отблески солнца мерцали в витражах, падали разноцветными брызгами на пол. Меня встречали длинные сводчатые залы, галереи с белыми колоннами, оранжереи и винтовые лестницы. В пролетах башен кружили одинокие снежинки, хрусталем разбивались отголоски холодного ветра.

Ноги сами принесли к магической двери, которая вела в покои Эморы.

Дверь была резной, двустворчатой и высокой, в самый потолок. Изогнутые золотые ручки сияли в лучах вечернего солнца.

«Прикоснись…» – шепот в моей голове.

Мои пальцы тянуться к ручке.

Магия, запечатавшая эти двери, так колоссально сильна, что я ощущаю ее вибрацию, чистейшее звучание натянутой струны. И легонько прикасаюсь – она выдает новую ноту: высокую и яркую.

— Тея?!

Этот оклик заставил меня обернуться – за спиной стоял Ха-шиир. Он стер пот со лба, щеки у него были красные от мороза, на меховом воротнике блестели снежинки. Он был встревожен, его глаза сверкали.

— Все в порядке, Тея? – его взгляд слишком проницателен, чтобы он не заметил перемен, произошедших во мне. – Я принес дрова. Можно разжечь камин.

Ха-шиир принимает мое молчание за согласие, но становится настороженным и слишком внимательным. Он старательно скидывает принесенные дрова в камин и разжигает пламя, раздувает его, давая Борогану волю. А когда я опускаюсь на колени перед огнем и любуюсь танцем алых лепестков, Ха-шиир отходит. Он не хочет мешать.

Огненный дух тихо потрескивает.