Книга Добыча хищника, страница 98 – Елена Романова

Он снова смеется и расслабленно перебирает мои спутавшиеся пряди.

— Так могла сказать только ты.

— Мне страшно…

Пожалуйста, успокой меня.

Он слышит меня без слов. Ему не нужно намеков.

Он слегка тянет меня за волосы, открывая доступ к моим губам, и ласково целует.

Я приподнимаюсь, потому что этот поцелуй буквально наполняет меня жизнью. Острая волна возбуждения сдергивает с меня остатки сна.

Какое чудовищное преступление так страстно желать одного из чужаков.

— Я умру без тебя, – шепчу ему в губы.

Это такая же правда, как и то, что я нуждаюсь в дыхании.

Тай стягивает с меня одеяло, усаживает на себя, и я не могу сдержать стон удовольствия. Особенно, когда его взгляд становится серьезным до чертиков.

— Я хочу касаться тебя. Пожалуйста, – прошу его.

Видеть его таким, каким никто никогда не увидит – сбитым с толку, подчиненным удовольствию и сгорающим от желания – просто божественно. Глядя в его ярко-карие глаза, я вижу, насколько нравлюсь ему. Я тону в этом ощущении – быть ему необходимой.

— Останься со мной, – я прикасаюсь ладонями к его щекам, – на весь день. Навсегда.

Он прижимает меня к себе, а затем поднимается вместе со мной из кресла, чтобы отнести в постель.

— Ты потеряла много крови, Эля. Тебе нужно поспать.

Придумай мне другое имя.

Я обхватываю его ногами, чтобы не соскользнуть.

— Ты можешь называть меня как-нибудь иначе? – обнимаю его за шею, и не упускаю возможности зарыться пальцами в его густые волосы. – Что-нибудь милое?

— Хочешь получить какую-нибудь кличку? – в его голосе слышится усмешка, хотя я узнаю в нем много иных ноток: нетерпение, азарт и удовольствие: – Вроде той, что ты дала мне?

— «Дорогая», например?

— Я иногда называю тебя глупой дурехой.

Я ерзаю, обхватывая его плотнее и устраиваясь удобнее, пока его ладони не оказываются на моих ягодицах.

— Искушение, Эля. Ты – мое искушение.

Наши губы снова встречаются.

Тай падает вместе со мной на кровать. Свечи, которые я зажгла, когда мы только приехали сюда, трепещут. На стенах пляшут тени.

— С тобой мне сложно удержаться, – он нависает сверху. – Я хочу… – его горячий шепот ласкает мой слух: – всю тебя.

— Я уже твоя.

— Еще нет, – его взгляд падает на мою перебинтованную руку, – я не должен этого делать.

Он уже сделал это несколько раз.

— Если ты хочешь, – я касаюсь его запястье, очерчиваю рисунок его вен, – все в порядке.

Что я предлагаю ему?

Себя всю.

Разве не это ему нужно?

Я понимаю, как велик соблазн забрать из меня душу до последней крупицы. До самого конца, пока не перестанет биться сердце.

Он опускается на меня, его пальцы снова тянуться к бинтам. Если он развяжет их – этот раз точно будет последним.

— Тай, – шепчу, и на моих глазах выступают слезы: – просто солги мне. Скажи, что любишь меня.

Он останавливается. Взгляд возвращается к моему лицу и замирает – в нем рушатся миры, и взрываются галактики. Опустившись еще ниже, он зарывается лицом мне в волосы. Его дыхание сбивается – он сжимает зубы.

— Тай…

— Подожди.

Он сладко целует меня в голову, ухо, скулу… пока не добирается до губ.

— Какая же ты дурочка, Эля, – шипит тихо: – Твоя примитивная любовь… человеческая оценка происходящего – это полное дерьмо, – он обхватывает мое лицо ладонью: – То, что ты для меня – это гораздо больше…