Книга Добыча хищника, страница 94 – Елена Романова

Он неожиданно съехал на обочину и вышел из машины.

Я слышала, как он роется в багажнике, а затем распахивает дверь с моей стороны. В его руке зажата аптечка.

Взгляд сдирает с меня кожу.

— Не могла придумать что-то поумнее, Эля?

— Разве не сработало? – невесело улыбнулась я. – Ты пришел, чтобы меня спасти.

— Чтобы спасти? – он ждет, когда я добровольно сниму куртку и закатаю пропитанный кровью рукав толстовки. – О'кей, можно и так сказать.

— А разве нет?

— Нет.

Я дрожу от холода и страха, когда Тайгет безмолвно разматывает бинт.

— Ты умеешь оказывать первую помощь? – невероятно, где он этому научился.

— Я знаю, как функционирует твое тело. Остальное несложно.

— Тебе хочется…

Он вскидывает взгляд, отрываясь от разглядывания пореза на моем предплечье.

— Облизать тебя? – его усмешка делает свое дело, в моем животе порхают бабочки.

Мое сердце начинает выбивать дробь, когда он берет меня за запястье, приподнимает мою руку, и прикасается языком к моим пальцам. Я втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы, и из моего рта вырывается испуганный, но удовлетворенный стон. Это неправильно… О, Всевышний! Тай втягивает в рот мой указательный палец, не спуская с меня порочных янтарных глаз. Он облизывает каждый дюйм моей кожи, а я даже не дышу. Сглатываю и закрываю глаза, сосредоточившись на его прикосновениях, на том, как его влажный язык лижет, а губы посасывают мои пальцы. Не могу поверить, что схожу с ума от этого.

Тай наклоняется ко мне, и я жадно ловлю его губы. Ох, я могу не дышать, не есть и не спать, но отказаться от его поцелуев нереально.

— Ты теряешь слишком много крови, дурочка, – он берет меня за подбородок и смотрит мне в глаза.

Конечно, он сокрушается, что вся эта кровь пролилась впустую. И, наверное, хочет продолжить применять ее по назначению.

Но он останавливается, и начинает туго бинтовать мою рану.

— Тай, – сейчас я испытываю к нему такое влечение, что согреваюсь лишь от мыслей, что мы снова рядом. – Ты любишь меня?

Он даже глаз не вскидывает.

— Ты называешь любовью реакцию на дофамин, норадреналин и фенилэтиламин. Гормоны полностью определяют твое поведение и то, что ты чувствуешь. Это слишком примитивно. И, конечно, я не испытываю ничего подобного.

Просто шок.

Он мог сказать – нет.

— Ок, – я отвернулась, пытаясь справится с дурацкой болью, неприятно жалящей в сердце.

Он закончил перевязку и вернулся за руль.

Включив печку, чтобы я согрелась, он снова выехал на дорогу.

— Любовь – это механизм эволюции, Эля. Человеческое потомство слишком слабое, ему необходима помощь обоих родителей. Чтобы держать их вместе нужны гормоны. Вы запрограммированы на это.

— Спасибо за урок, – сухо произнесла я. – Для тебя моя любовь совсем не отличается от моей ненависти?

— Отличается. Но мне приятно и то, и другое.

— Классно, – я не сумела сдержать неуместной обиды: – Тогда я буду тебя ненавидеть.

[1] Шотландский рыцарь, приговорённый к казни через повешение, потрошение и четвертование и стоически претерпевавший ее.

— Какого хрена ты забыл у меня в комнате, Шилов?

Щелкнула настольная лампа, освещая осунувшееся лицо полковника.

Уже почти утро – на базе постоянно шумят двигатели вертолета, раздается тарахтение грузовиков. Сюда почти сутки свозят оборудование и людей, необходимых Севастьянову. И Константин чертовски устал…