Книга Добыча хищника, страница 69 – Елена Романова

Севастьянов копался в своем ноутбуке, открывая в хронологическом порядке протоколы экспериментов с Таем и зачитывал их вслух, отчего волосы шевелились у меня на голове, точно шипящие змеи.

— Были поочередно отделены части тела путем целенаправленного светового излучения высокой мощности. Объект восстановился в течение двух минут, – пощелкав кнопкой мыши, Алексей Станиславович продолжил: – Сожжение и плавление на высоких температурах в вакуумной печи. Объект не пострадал… Радиационное облучение. Объект восстановился через девять минут… – снова несколько щелчков, заводящих мое сердце, точно мотор старой тачки: – Целенаправленный подрыв. Восстановился за три минуты…

Это еще что за…

Мы точно на стороне добра, черт побери?

— И после всего он даже не злится, – пробурчала я. – По части всепрощения, он святая мать Тереза.

— Если есть хоть одно объяснение тому, что вам удалось его ранить, я хочу его найти, - пробурчал профессор. – Кроме того, объект как-то сказал, что они не убивают друг друга. Почему? Ни один вид не может развиваться без междоусобных стычек и войн. Их смерть лишь их выбор, их ирахор. Что, если ты можешь ранить его только потому, что он передал тебе часть себя?

Мертвецкий холод этих слов врос в меня ледяными шипами.

Почувствовав на себе чужой взгляд, я повернула голову.

Суров.

Ох, он читал мои мысли. Прищур его серых глаз был гораздо мощнее рентгеновского излучения. «Один из них убил твою сестру, – говорил этот взгляд. – Тебе посчастливилось не увидеть, что он сделал с ней и как именно».

Крылов вытащил из кармана флягу и, не смущаясь, сделал много жадных глотков:

— Что? – спросил он, замечая всеобщее недоумение.

— Зато ему нет равных, – хмыкнул в оправдание старшего товарища Воробей.

— Если нужно создать световой меч как у Дарта Вейдера, который искромсает любого пришельца, это ко мне, – сказал он. – Но вот эта вся чехарда с кровью… гм, разбудите, когда я вам понадоблюсь.

Услышав про сон, Севастьянов отвлекся от экрана и взглянул на меня поверх очков:

— Эля, вам нужно отдохнуть.

— У меня будет просьба. Не знаю, насколько это сложно…

— Что нужно, Эля? – голос Константина был спокойным и твердым, будто он был готов исполнить любой мой каприз.

— Вы знаете кто такой Василий Верещагин?

Суров напрягся.

— Его нужно привезти?

Он был готов доставить сюда даже Святой Грааль, но какого-то мужчину… гм…

— Он умер, вообще-то, – выдавила я.

— В армии не изучают русских живописцев? – широкая улыбка озарила лицо Воробей, но тотчас померкла, когда Константин метнул в него выразительный взгляд.

— Нужна его картина. Коллекция его работ хранилась в Третьяковской галерее, – и я смутилась сильнее, когда среди всеобщего молчания Крылов снова припал к фляге.

Взгляды присутствующих метнулись к не менее обескураженному Сурову. Он коротко пожал плечами:

— Это тебе зачем?

— Идея для подарка.

— Прости?

Кажется, затих даже медицинский холодильник, дребезжащий в углу.

— Хочу подарить Таю одну из картин этого художника.

Суров, до сего момента сидящий в кресле, поддался вперед, пронзая меня страшно потемневшим взглядом. Ничего не говоря, он поднялся, в пару шагов преодолел расстояния до Крылова, молча выхватил его флягу.

— У твоего дружка день рождения? – глухо спросил он, делая глоток и морщась от крепости пойла.