Книга Добыча хищника, страница 53 – Елена Романова

— Скорее, для нас.

— Вы действительно создали целую цивилизацию?

— А ты считаешь, что двести двадцать три твоих гена это продукт эволюции? – мягко спросил он.

В комнате пылал камин. Он был единственным источником света, так что между мной и чужаком привычно висел полумрак. Но даже сквозь него я ощущала себя раздавленной на лобовом стекле мошкой.

— Я, вообще, не знаю ничего про гены. Извини, но сегодня у тебя берет интервью дилетант, – смутилась я. – Просто это кажется мне невероятным. Не в том плане, что ты лжешь, – что я несу, черт возьми? – А в том плане, что это не укладывается у меня в голове. И, кроме того, я хочу верить, что нас создал Бог.

— Ты можешь верить во что угодно.

— Весьма великодушно, – я расстегнула пуговицу на пиджаке и поддела пальцем тугой ворот рубашки. – Будешь задавать свой вопрос?

Капелька пота скользнула у меня между лопаток.

— Кто такой Веном?

Он не мог удивить меня сильнее, даже если бы сказал, что вера – величайшее заблуждение человечества.

Меня словно током ударило, и я от досады потерла шею. Наше общение слишком сильно напоминало разговор двух людей, пытающихся нащупать острые грани в понимании друг друга. Мы будто слегка соприкасались собственным мировоззрением, чтобы осознать, насколько сильно наше влечение.

А оно было чертовски сильным.

— Веном – это внеземной монстр, который пожирает людей. В конце фильма он осознает, как прекрасно человечество и остается жить среди людей.

— Обожаю твои намеки, Эля. Но такой исход неправдоподобен.

— Это же супергеройский фильм, – закатила я глаза. – Если бы он всех убил в конце, то не оправдал бы чаяния фанатов. Иногда люди любят злодеев, вставших на сторону добра.

— То есть кем бы он ни был «до», его полюбят после раскаяния?

— О, ты просто зришь в корень христианской религии, – усмехнулась я. – Да, мысль примерно такая.

Мы, кажется, снова отвлеклись.

Может, пора бы послать к черту блокнот с вопросами?

Мне просто нравилось говорить с ним, особенно, когда он покорно сидел в кресле, не думая, кажется, меня убивать или калечить.

— Ты можешь мне объяснить, почему мои глаза стали светлее? – спросила я.

— Из-за гормональной перестройки и нарушений в работе центральной нервной системы.

— Кажется, мне нужно к врачу сию же секунду, – обеспокоенно нахмурилась я.

— Твоей жизни ничего не угрожает.

— Кроме тебя.

— Кроме меня.

Сейчас это казалось игрой. Безопасной, волнующей и азартной. Но, очнись же, Эля, перед тобой не просто красивый мужчина, он – убийца! За пять лет я лишь единственная, кого он пощадил. Но надолго ли?

— Я запуталась, чей сейчас черед задавать вопросы, – откашлявшись в кулак, произнесла я. – У меня в блокноте еще несколько… гм, личных.

— Слушаю.

Он согнул руку в локте и опустил подбородок на костяшки пальцев. Даже сейчас в этой задумчиво-расслабленной позе он создавал опасность для моего нравственного спокойствия.

И он был так кроток.

О, цари Египта, он просто образец покорного послушания!

— Ты можешь сам определять свою внешность?

Он умел так изгибать бровь, что мое сердце судорожно трепыхалось в груди.

— Эля, я именно так и выгляжу.

— Вот так, то есть, – очертила его рукой с зажатым карандашом. – Как человек? Как мужчина? А одежда? Твой запах и… – я почувствовала, что краснею. – Почему вам вообще нужны все эти штучки?