Книга Лекарь для захватчика, страница 65 – Елена Романова

— Мэтр Финч, – я оборачиваюсь и смотрю на лекаря. – Ответьте, жив ли Эмсворт?

— Жив и идет на поправку.

Госпожа Ройс неловко вносит поднос, и я прошу мэтра и его подмастерье сесть за стол, чтобы перекусить.

— Я хотел бы поинтересоваться, ваше высочество, – говорит лекарь, принимая мое предложение, – что это за швы, которые вы наложили графу?

Он имеет в виду, гемостатический шов Ревердена-Мультановского. Наверняка, мне не стоит раскрывать все свои секреты. Я пока не знаю, чем это может быть чревато.

— Скорее всего, я сделала это неумело, – произношу, слегка опуская взгляд. – Все-таки я только начинаю познавать все лекарские секреты. Не судите строго, мэтр.

— С последней нашей встречи вы очень поменялись, ваше высочество…

— Столько всего произошло, – я смотрю на Финча прямо, без тени лукавства, – боюсь, любой бы на моем месте пересмотрел свое поведение.

Я позволяю гостям разомлеть от сытости, а затем интересуюсь, где именно намеревается остановиться мэтр. Получаю ответы, которые мне не очень нравятся. Издержки брака с Реиганом предполагают то, что Финч будет жить у меня под боком, следить за моим окружением, как Око Саурона, и предотвращать нежелательные поползновения мужчин, особенно капитана Эрта, на которого, кажется, пали подозрения.

* * *

Со слов мэтра все недуги от дисбаланса телесных жидкостей, а лучшая профилактика – это смесь из змеиного мяса, опия и кастореума. Последнее, прошу заметить, продукт выделения желез бобров. Эту смесь вываривали в вине и считали панацеей от всех болезней.

Я с тоской слушаю мэтра Финча и вспоминаю слова, приписываемые Гиппократу: чего не лечат лекарства, излечивает железо; чего не лечит железо, исцелит огонь, чего не вылечит огонь, считать неизлечимым.

Итак, медицина в Эсмаре, да и во всем этом мире, была не сильно развитой. Мэтр Финч знал о многих свойствах растений, таких, как например календула, но он был совершенно далек от хирургии. Его стезя – возвышенное врачевание, когда любые болезни излечиваются приведением к балансу «телесных соков».

Устало вздыхаю.

— Понимаю, ваше высочество, что утомил вас, – с улыбкой говорит мэтр. – Я много лет занимаюсь лекарским делом, и мои знания в этой области очень велики.

— Меня беспокоят вопросы анестези… – я запинаюсь и подбираю другое слово, – обезболивания при проведении операций, а также выбор нитей для ушивания ран.

Улыбка прирастает к губам Финча, он лишь всплескивает руками и смотрит на своего подмастерье:

— Принеси мой инструмент.

И вот передо мной распахивается сумка, и я вижу всякие мерные ложки, смеси в банках, инструменты, ножи для кровопусканий и, наконец, нити. Мэтр использует шелк и жилы животных.

— Я еще работаю над тем, чтобы…

Я пропускаю его дальнейшие слова мимо ушей, анализируя полученную информацию. Шелк – это уже хорошо. Кетгут из жил – путь к нагноению и возможному анафилактическому шоку. Нужно подумать, как усовершенствовать шовный материал.

Я долго расспрашиваю о лекарской школе, о видах лицензий на врачевание, о количестве специалистов, о строительстве госпиталей и лекарских корпусов, в том числе для бедняков, не имеющих работы. Я задаю столько вопросов, что Финч обескураженно хлопает глазами, а под конец устает от моей назойливости.

— Ни одна из настоек неспособна полностью избавить человека от боли, – в итоге говорит он.