Книга Подмена: тёмный близнец мужа, страница 21 – Анна Жукова

Так откровенно, что мне бы в пору возмутиться, а я понимаю, что трусы намокают так, что хоть выжимай.

— Отойди от меня, извращенец, — шиплю я, — сначала хочешь убить, а теперь просто хочешь.

Орлов мрачно делает два шага от меня.

— Больше никакого насилия. Слово своё я держу, — зло.

Он что на себя злится?! Вот урод, извращенец с биполяркой! Я пытаюсь натянуть на себя узкие джинсы и футболку. Моя свобода заканчивается прямо здесь. И это делает меня самой несчастной. А ещё то, что мне с Орловым, как он выражается, клепать детей.

Мои размышления прерывает телефонный звонок. Трубку берёт Степан. Он несколько раз что-то утвердительно мычит в трубку. Затем вешает. А я надеваю вторую кроссовку.

— Собирайся поскорее. Твой отец здесь. Пригнала королевскую конницу за собой. Любишь, чтобы тебя поуговаривали Настя, а? — насмешливо.

Кроссовок падает из моих рук.

— Мне трындец, — едва дыша произношу я.

— Ты чё побледнела-то? — спрашивает он.

Спокойный, но во взгляде мне видится напряг. Из-за меня? Вряд ли. Я нарушая его покой, возможно, планы.

— Отец — жёсткий человек, — проговариваю я упавшим тоном, — и то, что он здесь не сулит мне ничего хорошего.

Орлов задумывается на короткое время. Он становится совсем другим. Не таким нестерпимо бесячим. Затем приходит в себя и на его лице вновь читается самодовольное выражение.

— Пошли, — подхватывает мою сумку, положив ручками за плечо.

Я чувствую себя так словно загнана в ловушку. Орлов — чужой мне человек, приехал за мной потому что у него сделка «горит» без тёплых эмоций. Присутствие же отца означает, что он очень мной не доволен и здесь только потому чтобы удостовериться в том, что его интересы не пострадают. И если бы я не любила бы его, мне было столь же параллельно сколько на Орлова.

Но мне всегда было важно одобрение отца: когда участвовала в сценках в детском саду, когда танцевала на отчётных концертах балетной школы, когда получала отличные отметки в школе, когда сама поступила в университет… Я всегда была хорошей девочкой. Его девочкой. Он привык к тому, что я никогда ему не перечу.

Мы с Орловым выходим к парковке. И я сразу замечаю отца, сидящего на пассажирском сидении. Освещение в авто подсвечивает его лицо. Непроницаемое выражение. Ноздри носа не сильно раздуты. Отец в гневе.

Я встаю как вкопанная буквально врастая ногами в асфальт. Орлов, прошедший вперёд, оборачивается.

— Ну что ты, детка? — нарочито громко и ласково.

Орлов возвращается за мной. Поворачивает к себе. Я недоумённо смотрю на него, пока его ладонь скользит по моей талии, порождая по пути так не кстати рой мурашек, и прижимает к себе.

Мои глаза распахиваются, пока его губы приближаются к моим. Хочу увернуться, но Орлов не даёт. Сумка летит на асфальт. Он перетягивает мою талию своей рукой, а второй ладонью удерживает затылок. Я ничего не успеваю сказать.

Его губы встречаются с моими. Упругие, настойчивые. Языком проводит по ним, слегка раздвигая. Чувствую аромат кофе. И пытаюсь отстраниться. Но Орлов настойчив. Его язык врывается в мой рот, сметающей всё на своём пути лавиной, выписывая только ему известные письмена. Умело, насколько я могу судить. Ещё и потому что мне становится хорошо. До дрожи, до слабости в ногах, до рокочущей в голове крови, до влаги в промежности.