Книга Истории трех галактик. На мягких лапах, страница 14 – Анастасия Ольховикова

Метаморф тряхнул головой, короткие золотистые волосы в свете старых ламп блеснули медом.

— Все, что связано с тобой, моя дорогая, было, есть и будет моим делом.

— Это мы еще посмотрим, – устало возразила она.

— Посмотрим, – согласился леопард.

Он исчез так же незаметно, как и появился, а Инга почувствовала слабость в коленях. Выйдя из лавки. Она вызвала такси и назвала адрес стеклянной квартиры ван Гардена. Поднявшись на нужный этаж, дрожащими пальцами нащупала дверной звонок.

— Ин..? – только и успел произнести он, удивленно разглядывая пантеру. Она шугнула внутрь, прикрывая за собой дверь.

— Покажи мне, каково это – быть единственной в твоей жизни…

* * *

Если бы в этот раз ван Гарден закатил истерику наподобие той, что устроил после первого секса, Киса бы, не раздумывая, выкинула его из своей головы. Но дракон снова сломал устоявшийся в памяти образ: когда Инга, отдохнув после сеанса бурного примирения отношений, поднялась с его груди, он не шевельнулся, всем разговорам предпочитая явное наслаждение от вида скачущей по комнате кошки, собирающей с пола находящиеся там вещи. Она помнила, с каким воодушевлением Кристофер их срывал, не принося, тем не менее, вреда, а затем обращался с ее телом, словно музыкальным инструментом, и ощущала новую волну желания, пронзающую до самых кончиков пальцев. Короткий взгляд из–под ресниц позволил отметить, как расслаблен сейчас огненный дракон, не потрудившийся прикрыться даже простыней. Вместо этого он с довольным видом улыбался, закинув руку за голову и выставляя на обозрение широкую грудь, которую Инга совсем недавно с упоением целовала.

— Извращенец и эксгибиционист, – не удержалась от комментария пантера, скользя взглядом по плоскому животу и дорожке рыжих волос, спускающейся к паху. Да, ей определенно нравилось то, как ван Гарден владел своим телом. Но принципы были дороже. А принципы не позволяли ей вступать в постоянные отношения с малознакомым, пусть и до дрожи в коленках потрясающим мужчиной. Драконом, пришлось тут же поправить себя, а воскресшие из мертвых драконы и вовсе не внушали ей доверия.

— Если быть извращенцем означает быть ценителем твоих прелестей, я, так и быть, согласен, – лениво отозвался с постели дракон, а затем свесил ноги и поднялся, выпрямляясь. Инга сглотнула, понимая, что не она одна заводится от зрелища чужого обнаженного тела, а потому, отыскав последнюю деталь гардероба, поспешила отойти ближе к прихожей, где уже маячила спасительная дверь наружу. То, что она не могла насытиться ван Гарденом, было плохо. Так и перекинуться в его объятиях ничего не стоило. А это у оборотней означало только одно: готовность плюнуть на свободную жизнь и сладко замурчать оттого, как гладят тебя по шерсти руки выбранной пары.

Поправив воротник кожаного жакета и уже собираясь ухватиться за ручку двери, она услышала мурлыкающий голос ван Гардена:

— Что, и не поцелуешь на прощание?

Вот же дурацкий психолог! Когда он успел понять, что целоваться она порой любит даже больше, чем непосредственно следующие за прелюдией действия? Резко развернувшись и пронзив дракона сердитым прищуром, она процедила:

— Какие у тебя цели, добренький?

— Мои цели? – закатив глаза и улыбнувшись уголками губ, ван Гарден сделал первый шаг навстречу Инге, но она и не подумала отступать. Дождавшись, пока тот подойдет вплотную, кошка все же позволила оттеснить себя к стене и даже простись по бедрам чужим ладоням. Она умела отдавать тело. Но вот душу хотела оставить при себе.