Книга ИЗМЕНА. Развожусь!, страница 32 – Евдокия Гуляева

Это самая настоящая пытка!

Смотреть, как Игорь берет нож для стейков и аккуратно режет большой кусок нежнейшей сочной говядины. Он нанизывает ломтик на вилку и критически со всех сторон осматривает. Убедившись в безупречной степени его прожарки, поливает мясо перечным соусом и только тогда отправляет в рот. А потом медленно повторяет этот несложный ритуал. Опять и опять.

После третьего кусочка я готова зарычать в голос! Ар-р!!!

По столовой плывёт неповторимый аппетитный запах дымка, заставляющий меня сглатывать слюну.

Это можно назвать издевательством. Вполне. Если бы не вторая тарелка с тем же содержимым, что сейчас изводит меня прямо под носом: говядина и припущенные овощи; имеется даже маленький белый соусник.

Бессонов ужинает молча и периодически бросает на меня задумчивый взгляд. Я ёрзаю на стуле, а потом и вовсе откидываюсь на его спинку и скрещиваю на груди руки. Упрямо вскинутый подбородок говорит за меня: «Есть не буду!»

— Что это? – он первым нарушает молчание. Кончиком ножа и указательным пальцем тычет в сторону папки с бумагами о разводе, которая лежит на столе рядом с моей тарелкой. В этом жесте я вижу слишком много пренебрежения. Ладно, со мной можно не церемониться, я же всего лишь нелюбимая жена!

— С каких пор тебя интересуют мои дела?

— А у тебя появились свои дела?

Мне хочется промолчать, или всё-таки сказать ему? Пока я сама не прочитала черновые документы, говорить о них рано.

Сейчас, сидя под контролем непроницаемых глаз Бессонова, мне вообще кажется, что правильнее будет поручить это дело поверенному Разинскому. Он может вести дело о разводе без моего личного участия, на всех его этапах, начиная от переговоров с супругом и до получения итогового решения.

Я бескомпромиссно сжимаю губы. Если не ем, то и говорить не буду!

— Ты не обязана рассказывать мне, – сказано легко, как бы между прочим, но это обманное безразличие, потому что сразу следует продолжение: – тогда придётся узнать обо всём самому.

Естественно, этот вариант событий меня не устраивает, поэтому отвечаю:

— Однокурсник помог мне устроиться на работу.

От удивления брови Бессонова ползут вверх. Да что там брови! Видимо кусок в горле стоит, потому что я вижу, как его рука тянется к стакану с водой.

— Куда? – после нескольких глотков к нему возвращается способность говорить.

— Мотать нервы. Сколько тебе клубочков?

Игорь отодвигает тарелку в сторону, облокачивается о стол и скрещивает пальцы обеих рук «домиком». Вот же ж! Теперь его лицо выражает крайнюю степень заинтересованности.

— По специальности, – я ограничиваюсь коротким комментарием. – Ничего интересного для тебя.

— С каких пор у тебя появились такие желания?

— С недавних. Как только осознала один большущий плюс – когда полностью отдаёшь себя работе, то почти не думаешь о том, на что или кого вообще не стоило бы обращать внимание.

— Это скоро пройдёт, – он фыркает, не сдержавшись. – Как раз об этом. Осматривавший тебя врач уверяет, что с тобой всё в полном порядке, однако я вижу, что это не так.

— Беспокоишься?

— Скорее, я насторожен.

— Это скоро пройдёт, – возвращаю ему его дурацкий ответ. Шумно отодвигаю стул, встаю и заканчиваю: – Если у тебя всё, то я пойду. Завтра рано вставать.

— Тебя будет отвозить и забирать водитель, – говорит мне. – Минуту.