Книга Мажор. Прилип как банный лист, страница 35 – Кристина Новицкая

Шаги нарочито медленные, я то и дело оборачиваюсь, проверяя, понял ли он мой намёк. Но во второй раз повернуть голову не успеваю, Свят стремительно подхватывает меня, ведь его крепкие руки легко отрывают от пола.

— Гордеев! — смеюсь, но сопротивляться не думаю.

Он несёт меня наверх, и в его взгляде только решимость и желание. Все-таки ужин откладывается на потом.

Свят уложил меня на кровать и скинул с себя почти всю одежду, оставшись в одних брюках. Я приподнимаюсь на локтях и любуюсь им. Рельефное тело, тёмные татуировки на смуглой коже, мышцы, напряжённые от желания, и взгляд, окутанный густой пеленой. В сочетании с полумраком в комнате всё выглядит невероятно возбуждающе.

— Неплохо, — выдыхаю, не скрывая восхищения.

— Я же говорил, люблю сразу переходить к сладкому, — его голос низкий, тягучий, и от этих слов по спине пробегает дрожь.

Мамочки… Как он целует. Этот поцелуй совсем другой, головокружительный, уносящий в другой мир. Он словно вытягивает из меня весь здравый рассудок, оставляя только желание. Я не успеваю опомниться, как остаюсь перед ним в одном белье.

Его губы скользят по моей коже, язык рисует узоры, острые зубы покусывают, возвращая меня на секунду в реальность. Но тут же снова уносят. Я чувствую, как застёжка лифа легко поддаётся, и моя грудь оказывается под его внимательным взглядом. Кожа вспыхивает, соски напрягаются, и это его явно забавляет, ведь уголок губ дергается в довольной усмешке, а глаза загораются дьявольской искрой.

— О, Боже… — вырывается у меня, больше как выдох, чем стон, когда его губы опускаются ниже.

— Воронцова, если что — это всё ещё я, — хмыкает он, и в этой игривости есть что-то опасное.

Его язык кружит, меняет ритм, и я теряю дыхание. Всё тело дрожит от напряжения, каждая клеточка будто откликается на его прикосновения. Я не могу подобрать слов, чтобы ответить, и остаётся только растворяться в этом огне.

— Я так хочу тебя, что снова боюсь… — шепчет он мне на ухо, и в этом признании слышится дрожь, хотя руки продолжают уверенно скользить по моему телу.

Ткань моих трусиков легко соскальзывает, и я остаюсь под его горячими поцелуями. Каждое прикосновение оставляет след, будто метку, и от этого внутри всё горит.

Я тянусь к его поясу, но он сам избавляется от лишнего, не сводя с меня глаз. Взгляд у него голодный, жадный, наполненный желанием, и от него у меня перехватывает дыхание. Он достаёт презерватив, ловко сорвав зубами упаковку, раскатывает латекс по всей длине. Он упирается своей твердой головкой мне в бедро, давит, требуя ответа.

Свят опускается к моим губам, и сейчас его поцелуй нежный, глубокий, в нём полно чувств. Всё происходящее кажется нереальным… Ещё недавно я этого парня терпеть не могла и только мечтала, чтобы он отлип от меня, а сейчас и сама не хочу отпускать.

Он входит резко, заставляя меня хватать воздух от неожиданности. Движения становятся всё более настойчивыми, жар окутывает низ живота, и я выгибаюсь навстречу, цепляюсь в него ногтями, царапаю спину и поддаюсь его темпу.

— Тихо, тихо… нет, нет… не так быстро… — звучит с лёгкой досадой от него.

Гордеев сбавляет скорость и, протиснувшись между наших тел, начинает ласкать мой клитор. Разряд тока от макушки до кончиков пальцев гуляет по всему телу. А потом новая вспышка. Я подаюсь вперёд, встречая каждый новый толчок. Поцелуи глубокие, несдержанные… глаза в глаза, губы в губы, шёпоты и стоны. Блуждание рук, сплетение языков.