Книга Новая жизнь для Лизы, страница 43 – Аврора Давыдова

— Пиши, не в эту партию. Точную дату сообщу, через дня три-четыре. Допы закинем через «Грузовик»*, бонусом. Бл*ть, всё не вовремя. Кому- то придётся смотаться в Тулу. Су*а. – пинаю рядом стоящий ящик.

— Спокойно. Я понимаю твой нервяк. Лиза, Борский, все дела. Давай решать проблемы по мере поступления. Завтра послушаем их предложения, а потом решим, кто из нас сможет смотаться до Тулы.

Створки последней фуры закрываются, и Чёрный пломбирует замки, пряча в пломбе сигналку. Сверяем работу трекеров, и колонна начинает свой ход. Шесть дней. Хоть бы здесь не влезть в задницу.

Дома появляюсь только в четыре утра. И делаю совершенно нехарактерную мне вещь. Иду в комнату Лизы. В незашторенные окна начинает пробиваться рассвет. Давая спальне слабое освещение, позволяя мне разглядеть её хозяйку. Малышка лежит на боку, подмяв под себя одеяло. Оттопыренная попка в атласных шортиках, обрамлённых по краю кружевом. Такая же маечка задралась, оголяя загорелую спинку. Волосы заплетены в лёгкую косу. Она спит, сопит вздёрнутым носиком. Не догадываясь, что я за ней наблюдаю. Крепче сжимаю кулаки, борясь с искушением подойти ближе. Проснись она сейчас, как бы отреагировала, увидев меня в своей комнате. Вот девушка шевельнулась и прерывисто вздохнула. Дёргаюсь. Пора уходить.

Просыпаюсь в два дня, от настойчивого звонка Чёрного. У партии «начинки» для Honda обнаружился брак. Её вернули, готовит возврат. Это опять лишние время, нервы и деньги. Провожу там весь остаток дня. Домой попадаю ближе к семи, в восемь на приём. Меня уже ждёт строгий костюм, белоснежная рубашка и сраная удавка на шею, которую именую галстуком. Это я ещё про тяжёлые пытки, дорогими кожаными туфлями молчу. Хотя в магазине меня уверяли, что они такие же удобные, как кроссы. Пиз*ят.

Облачаюсь в костюм приличного, светского мужи… мужчины, и вспоминаю все навыки культурного общения. Ох, мама, видела бы ты сейчас своего сына, была бы в восторге. Застёгиваю на запястье Richard Mille, дополняя всю эту презентабельную роскошь, золотыми запонками и зажимом для галстука, с которым едва справляюсь, всё равно выходит криво. Плюю, и двигаю на выход, уже пора. А на пути к лестнице, сталкиваюсь с выходящей из комнаты Лизой.

Не видел её два дня. Вру. С самой ночи. Она невероятно красивая. Длинное вечернее платье, молочного цвета, сияющая золотом ткань, так фантастично подходит к цвету её волос, что крупными локонами обрамляют лицо малышки. В руках девочка теребит свою мелкую сумку, зачем баб… женщины вообще их с собой таскают, туда же даже положить нечего.

— Дай, мне… - Лиза протягивает руку, поправляя зажим. Легким движением отсчитывает пуговицы, цепляет оба конца удавки к рубашке, слегка подтянув широкую часть вверх. Удовлетворённо улыбается, смахивая с пиджака невидимые пылинки. – Вот теперь отлично.

— Спасибо. – хриплю не своим голосом, пленённый её нехитрыми движениями.

Поправляю часы, и вновь перевожу взгляд на Лизу. Что- то не вяжется с её таким утончённым образом, в этом идеальном совершенстве не хватает какой-то детали. По новой хватаюсь за ненавистные часы, они чужеродны, оттого так сильно мешаются, до зуда, хотя вполне неплохо соседствуют с моим кожаным браслетом, с которым не расстаюсь последние десять лет. Только тут до моей раненой башки доходит. Украшения - самая важная атрибутика, кажется, так мне вещала Ника, выпрашивая очередную безделушку, на очередное светское мероприятие, куда изредка ей удавалось меня затащить.