Книга Новая жизнь для Лизы, страница 11 – Аврора Давыдова

— Ты хоть стрелять умеешь, киса? – кривится в ухмылке поросячий, пытаясь сделать шаг ко мне.

Молча снимаю с предохранителя, и стреляю чуть левее его головы. Тот прижимается, смачно выругнувшись. На выстрел залетают Чёрный и второй.

— Что за хр*нь!!! – успевает возмутиться Чёрный, а увидев меня с пистолетом, заходится хохотом. – Вот я даже не удивлён, Лис, ты всегда влезешь во всякое дерьмо.

— Стволы на пол и ногой ко мне. Очень мед-лен-но. – он выполняет всё, как говорю, его поддерживает второй. Эти пистолеты постигает та же участь, они летят к остальным на кухню.

— Ты чё лыбишься, придурок, стрелять в неё надо было. – рычит поросячий.

— Ты мне за придурка ответишь, Лис. – так же грозно отвечает ему Чёрный. – А мне даже интересно, на что ещё способна эта девочка.

— Эта дура, Боя порезала. – только тут двое подошедших обращают внимание, на изрядно перемотанную и пережатую руку товарища.

— А знаешь, Лис, если бы меня пытались отиметь три похотливых мужика, я бы тоже их порезал.

Под эти препирания, спиной двигаюсь к двери. По пути подбираю, ранее брошенный рюкзак. Огромная дверь открыта нараспашку, встаю в дверной проем.

— Дайте мне спокойно уйти, мальчики, и никто из вас не пострадает, только колёса ваших байков.

— Даже не смей, су*ка. – не сдаётся поросячий, всё ещё надеясь на свою победу.

— Только дёрнись, только дай мне повод, и я пристрелю тебя, как бешеную псину. – нервы на взводе, адреналин циркулирует по телу, в висках стучит одно: «Выжить любой ценой».

— Медведь тебя найдет, и ты за всё ответишь. – странно весело улыбается мой оппонент. – Медведь тебя не простит, за своих людей.

— Значит, мне придётся убить и вашего Медведя. – плотней сжимаю пистолет руками, закинув рюкзак на плечо.

Шаг назад, и врезаюсь спиной во что-то массивное, точнее в кого-то, выбивая из лёгких весь воздух. Большая татуированная рука, с молниеносной скоростью, перехватывает мою правую, в которой остаётся пистолет. Левую руку заводят назад, зажимая между моей поясницей и стальными мышцами пресса, надавливая при этом мне на живот.

— Что за хр*нь, тут происходит? – басит над головой , хриплый мужской голос. Тут я делаю долгожданный вдох и цепенею. Мотя?

Любимый парфюм, умершего мужа. Нотки хвои и груши, так подходившей ему, успешному адвокату. Редкая, почти эксклюзивная вещь. Делаю несколько протяжных вдохов, жадно поглощая любимый аромат. Нет, не тот, немного другой. И вправду говорят, на теле, каждый запах, слышится по-особенному. В этом некогда любимом, но чужом, есть твердость, я бы сказала несокрушимость. Присущая хозяину, мощного тела, к которому я была прижата.

— Эта су*ка порезала Боя, стреляла в меня… - поросячий жалуется, как мальчик, а я притихла, не в силах надышаться, до боли родным запахом.

Я хочу плакать, слёзы уже застят глаза, я хочу развернуться в этих сильных руках, что сжимают меня, уткнуться во вкусно пахнущую шею и дышать, дышать, спокойствием и защищённостью. Мотя, я хочу к тебе. В себя прихожу быстро и резко, от выворота руки и боли в плече.

— Ну что, малышка, теперь я хочу послушать твою версию событий. Откуда ты здесь взялась?

— Ш-ш-ш, - шиплю от боли, стараясь выдать только факты. – Меня привезла сюда Яна, я её гостья, подруга… а-а-а. – скотина, хоть бы ослабил хватку.