Книга Разреши нам случиться, страница 58 – Аврора Давыдова

— Степочка, а ты сильно на меня сердишься.

— Я совсем на тебя не сержусь, Светлячок. — врёт, скотина и не краснеет. По играющим желвакам на скулах, вижу, что врёт. — Я просто, расстроен, и очень переживаю за тебя.

— Ммммм, — вою, пока потихоньку. — А можно я буду, сильно кричать, ругать тебя и возможно даже бить. Если сил хватит.

— Хм, хы, хы. Можно, Светлячок, если тебя станет от этого легче, то можно.

А дальше всё как в тумане. Коридоры, палаты, переодевания, осмотры, уколы. И боль, много боли. Я не кричала и не ругалась, как планировала. Лишь висела на Стёпе, и при каждой схватке шептала, «больно, больно, больно, очень больно». А дальше потуги, и долгожданный крик, затмивший собой все плохие воспоминания.

— Мальчик, 8 по Апгар.

Сын, кричащей комочек счастья, действительно мой сын. Его уносят, обтирают, мерят, пеленают, и первый кто берёт его на руки, отец. Огромный мужчина, медведь, стоит с крошечным свёртком в руках, целует его, что-то шепчет, а подойдя поближе, я замечаю мокрые глаза. Это слезы счастья, умиления, безграничной любви. Я тоже хочу на него посмотреть. Тяну руки к малышу.

Копка носик, с мелкими пятнышками, темные глаза, не понятно какого цвета, которые он постоянно прикрывает, недоволен. Рот чмокает, губёшка трясётся. И он так похож на своего отца.

— Спасибо родная, спасибо большое, за сына. — муж наклоняется и целует нас поочерёдно.

Я это сделала, я всё это пережила. Быстрей хочу в палату, отдыхать, ждать Дашку, которая все уши прожужжала, что первая должна увидеть брата. Принимать поздравленья, подарки, выписка, суета. Я всё это хочу, пусть будет тяжело, пусть не просто, но ведь это только первое время. Всё быстро пройдёт, забудется, останется лишь сюжетными воспоминаниями. Как сейчас, глядя на двух самых дорогих и любимых мужчин на земле, я уже и не помню, как корчилась от боли буквально час назад. Пишу сообщение Ириске, прикладываю фото, Стёпы с сынишкой на руках, «ты права, это того стоит».

Степан

Три года спустя

— И зачем ты это припёр. — господи за какие грехи… ладно это понятно за какие. Чем постоянно недовольна эта женщина.

— Дашка просила. — нагло вру и не краснею, я бы мог и на Федьку всё спереть, только он ещё толком просить не умеет, ну по крайней мери, то чего не видит.

— Тогда пусть, это, в Дашкий комнате и стоит.

— Чего в моей комнате. — доча, любимая, ты не вовремя, я ещё с твоей мамой не договорился. — О, нет, нет, мне это не надо. Это к Фёдору.

— У него уже вся комната завалина. А папа утверждает, что это ты просила.

— Я? — удивленный взгляд дочери, направлен на меня. Делаю, несчастно просящие глаза. — Да, что-то припоминаю… — начинает выгораживать меня кукла, недаром любимая дочь. — я говорила, папе, что было бы не плохо удлинить трассу, сделать её более… интересной.

Опускаю голову, мы палимся, нас вот, вот раскусят на вранье. Светлячок переводит взгляд с меня на Дашку и обратно, глаза прищурила. Положение спасает Фёдор.

— Папа! Ого, чего ты принёс. — сын счастлив, только нашу маму этим не проймёшь. — Пойдём играть, пойдём, пойдём. Даша, мама, пойдём.

— Иди Сынок, сейчас папа разденется, и придёт к вам. — ой не нравиться мне её тон, можно я одетый и с грязными руками к детям пойду.

— Светлячооок, — обнимаю жену, воинственно скрестившую на груди руки. — ну неужели, в нашей четырёхкомнатной квартире не найдётся место для ещё одной игрушки.