Книга Разреши нам случиться, страница 10 – Аврора Давыдова

Я должен всё узнать, я должен во всём разобраться, и прямо сейчас. Оплачиваю счет и иду в уже знакомом направлении. Тот самый охранник, что провожал меня, пытается остановить, не пускает в административное крыло. Мне пох*р, мне сейчас на всё пох*р, даже на не любимый мной мат, от меня дочь скрыли, вашу мать. Врываюсь в кабинет без стука, три пары глаз устремляются на меня, я смотрю лишь на девочку, ища знакомые черты, пока не нахожу.

— Лана Ивановна, тут… вот, никак не мог остановить. — Охранник показывает на меня.

— Ничего Артём, понимаю. Разве этот бульдозер остановишь. — не понял, она стебётся надо мной. — Ты, — указывает рукой на девочку. — хорошо меня поняла, в кухню ни ногой, чтобы рядом тебя не наблюдали. — та кивает, но видно слушает вполуха, рассматривая мою персону.

— Я поняла, мама Лама. Хорошо, больше так не буду. — видно, что эти слова заготовлены у неё на все случаи и вылетают машинально. Неосознанно улыбаюсь.

— Крис, забери Дашку к себе, плиииз. Мы сейчас поговорим и я за ней приду.

Кристина уводит куклу с собой за руку, деликатно прикрывая дверь.

— Я тебя внимательно слушаю, Степан Дмитриевич.

Светлана

Господи за что мне всё это. Дашка, неугомонный ребёнок, вылила полбутыля уксуса в Мишкин соус, он ещё долго вонять будет, не соус, конечно, его то выльют, а вот Мишка. Так ещё и этого нелёгкая принесла, и няни нет, я сейчас расплачусь, клянусь. Ну что вылупился Степан Дмитриевич, как филин на мышь, вещай раз пришёл.

— Я хочу всё знать. — эка невидаль, я тоже, но всё знают в нашей стране только Вассерман и Путин.

— Это не ко мне, это в библиотеку, там есть энциклопедия так, и называется, Хочу всё знать.

— Не юли Светлана и не делай из меня дурака, рассказывай. — невозможно сделать из человека того кем он и является, сказать это в слух что ли. Вздыхаю.

— Хм,.. крепостное право отменили в 1861 году, Цезарь римский полководец, земля имеет форму эллипсоида, угол падения равен углу отражения, печень единственный орган способный самовосстановиться, так что ещё… а, мне кажется Артём спит с нашей официанткой Леночкой, хотя я запретила нерабочие отношения. — ну и глаза у тебя Стёпа, хуааа, ща выкатятся, а что хотел то.

— Ты меня за идиота держишь.

— Это ещё мягко сказано. — его бровь ползёт вверх. Ладно, ладно. — Ты можешь конкретно сказать, что тебя интересует, я прости, мысли читать не умею. — развожу руками.

— Вот эта девочка… — запинается. — она моя… моя дочь.

— Чего… — вот если я сейчас заржу, он сильно обидится, не выдерживаю, ржу как лошадь. — Ой, Стёпа, я, конечно, знала, что спортсмены умом не блещут, но надеялась, что это просто миф. Хотя знаешь, — постукиваю пальчиком по своему подбородку. — учитывая твою «любвеобильность», такая вероятность не исключена.

— Не отпирайся, ты могла, могла так поступить, родить и спрятать от меня дочь… — он сейчас серьёзно, да походу серьёзна, я взрываюсь смехом второй раз. Вот это мужика накрыло, у меня от смеха даже слёзы выступили.

— Стёпа ты клинический идиот. — хух, сейчас только чуток отдышусь. — Мы расстались два года назад, два Стёпа, два. — пальцами показываю, смотри. — Если даже не брать в расчёт, что беременность у человеческой женщины длится девять месяцев, нашему с тобой гипотетическому ребёнку не должно быть больше двух. Андестен. Не больше двух лет, понимаешь. Девочке, которую ты видел почти семь, понимаешь, семь. Два и семь, чувствуешь разницу. — машу руками почти перед его лицом, он кивает в такт с ними. Неужели доходит.