Онлайн книга «Мы (не) случились»
|
Господи, неужели я могу быть такой дурой, чтобы думать, что люблю этого человека. Он же монстр, самый настоящий монстр, который лишь претворяется добрым и заботливым, а потом вот так. Я очень громко захлопываю дверь и бегу вниз, но мне плевать, мне сейчас вообще на всё и всех плевать, но есть еще один вопрос последний в этой истории, чтобы уж до конца убедиться, что он скотина каких свет не видывал. — Стёпа был с тобой последние несколько дней, — я чувствую, как сзади меня становиться Ириска, обхватывая за плечи и слегка их сжимает, она всё понимает, мне сейчас как никогда нужна её поддержка. — А что, — отпивая очередную порцию коктейля тянет она, — что это тебя так интересует. — Просто ответь, Стёпа трахался с тобой последние дня четыре, — ну давай добей меня. — А если это и так, то я не вижу… — Да или Нет, — я уже не узнаю ни себя, ни своего голоса. — Да… Все, это тот ответ, на который ты рассчитывала, который и так знала, как же иначе, не со мной так с ней, не с ней так вон нашёл с кем. Сволочь, какая же ты Стёпочка сволочь, зачем так играть, зачем так претворяться. Я лишь чувствовала, что Ириска куда-то меня повела, аккуратно придерживая, усадила в машину, и крепко обнимала, гладя по голове, я отдалённо слышала, как ругается матом Игорь, как через некоторое время помогает Ириске довести меня до квартиры, вроде меня уложили в кровать, дали выпить какую-то гадость, потом хлопок двери и опять крепкие объятья моей Ириски. Час. Два. Слёзы. И наконец долгожданный покой. «Твой ход. Стреляй. Клетка Д6. Убил. Игра окончена.» — Как ты? — взволнованный голос подруги у самого ухи и её крепкие объятья. — Как человек которого вчера убили, — хмыкнула я, — нормально, самолет через два с половиной часа. Пора бы уже выдвигаться. — Мы отвезём тебя, — а вот настойчивый голос моей Ириске мне больше нравиться. — Нет милая, я на такси, — горько улыбаюсь, не хочу её еще больше волновать. — долгие проводы, — я поморщилась, — не люблю всё это, а в аэропорт ещё и мама приедет, с меня хватит. — она захихикала, знаю мою маму и её вечные причитания. — Тогда пойдём. Через каких-то десять минут машина уже мчала в сторону аэропорта, а я, прикрыв глаза старалась опустошить голову. Над моей пропастью У самой лопасти Кружатся глобусы, Старые фокусы. Я же расплакалась, Я не железная. Мама Америка, В двадцать два берега. Ты не отпускай меня, Не отпускай, Не отпускай меня, Вдруг кто увидит… Не отпускай меня, Не отпускай… А ты отпустил, зачем ты отпустил меня Стёпочка, ты даже попробовать не захотел. Господи опять эта дурь в голову лезет. Попробовать что, ЧТО я тебя спрашиваю, полюбить меня… — Сделайте пожалуйста погромче, — прошу я таксиста и наконец открываю глаза, повернув голову в сторону взлётной полосы, которая виднеется справа от дороги. Голуби прячутся, В небо не хочется. В списке не значится, И значит не молится. Ты разбегаешься Над моей пропастью. После раскаешься, И крыльями в лопасти. Не отпускай меня, Не отпускай, Не отпускай меня… Кто бы знал, как мне не хочется в небо, мне хочется к тебе Стёпочка, к тебе под бочок, сопеть тебе под рёбра, целовать с утра небритый подбородок, и заниматься самым ленивым и чувственным сексом. Слёзы текут у меня по щекам всё сильней. И мне кажется я уже с трудом найду вход если и дальше буду продолжать реветь, и только осознание того, что скоро я увижу маму дает мне силы успокоиться. А ещё через добрых два с половиной часа после полного набора высоты в моих наушниках опять звучат до боли простые и нужные мне сейчас слова. |