Книга Записки неадекватной Юристки, страница 85 – Светлана Лисовская

— Зря ты так думаешь? — ответила я, — мы не с ним.

На этих словах я получаю ощутимый удар по лицу. Во рту сразу солоноватый привкус крови. От удара у меня лицо развернулось, щека огнём горит, губа пульсирует. Да он же просто больной урод на все голову, подумала я.

— Лисовская, в твоих интересах, чтобы это казалось не так! В противном случае, я сам тебя отымею во все щели, потом отдам им, так что молись!

И я начала про себя молиться.

— Ты больной ублюдок, — говорю я.

— Заткните ее, — сказал он.

После этих слов я ощутила резкую боль в ноге, опуская глаза, и понимаю, что мне что-то вкололи.

— Что это? — спросила ты, что мне вколол урод?

— Не парься, тварь, это пока лишь снотворное.

После этих слов с меня семь потов сошло. Через минуту я начала чувствовать, как мои глаза закрываются, бороться с принудительным сном бессмысленно была моя последняя мысль и меня вырубило.

Пробуждение было ужасным, голова просто раскалывалась, глазам было некомфортно света. Кое-как я их открыла, осмотрелась комната кровать, стол стул, какая-то дверь, на окнах решётки. Встала я с трудом. В теле была слабость, сколько я была в отключке, неизвестно, пить хотелось до ужаса. Сделала пару шагов, вроде не падают, дошла до двери там оказалось душевая совмещенная с туалетной комнатой. Господи, спасибо. Это мне сейчас очень нужно! Сделать дела необходимые моему организму, попила воды из-под крана. Посмотрела в зеркало, на меня смотрела испуганная я с разбитой губой. Да в такие переплеты я еще не попадала. Вернулась в комнату, подошла к окну этаж 1первый, логично раз на окнах решётки.

Села на кровать что делать? Ума не приложу, открывается дверь, заходит Яровой.

— Очухалось! Отлично, слушай и запоминай. Об этом месте не знает никто, в том числе и комитет, я сейчас уезжаю на пару дней. Еду будут приносить 2 раза в день, твой благоверный ещё не знает, что я тебя забрал, вернусь и отправлю ему послание, — всё это он сказал с такой злостью, что я не рискнула и пикнуть. Всё же инстинкт самосохранения у меня есть.

— И еще люди мне преданы, даже не пытайся их уговорить, они тебя не помогут. Из комнаты лучше не выходить, если не хочешь ещё раз получить по-своему личику! Поняла?

Я только молча кивнула, и он ушел, значит, у меня есть два дня, чтобы сбежать.

Я услышал, какие-то голоса подошла к двери, стараюсь не издавать звуков, приоткрыла ее и стала слушать.

— Меня не будет два дня, чтобы в доме всегда было двое! Девку не трогать, если что-то выкинет, можно объяснить, что так делать нельзя, но не калечить и не трогать, ещё раз говорю.

— Понятно, — ответило три голоса.

Плохи мои дела, плохи, подумала я.

Оставила дверь приоткрытой, может, что еще услышу полезного села на кровать, обняла свои ноги, разуваться не стала.

Сколько так просидела, не знаю, но один из гоблинов принёс еду, да сильно не заморачивались. Это был набор из какого-то фасфудного заведения и бутылка воды есть, хотелось, да и силы мне были нужны, поэтому я поела и начала думать, как выкручиваться из этой ситуации.

Время шло к вечеру за окном стало темнеть, ни одной здравой мысли у меня не было. Я походила по комнате и подошла к двери, приоткрыла её надежде услышать хоть что-то. Но нет, было тихо. Через какое-то время я все же кое-что услышала. Гоблины, которые остались со мной, спорили, кто останется, а кто поедет. Суть спора была бы в том, что двое хотели ехать и одному остаться, и вот кто станет, они никак не могли решить. Долго они там ругались, но решили, что тому, кто остается, вызывают бабу и бар в его распоряжении. А завтра он уедет, а двое останутся. Так значит, у меня только сегодняшняя ночь, на то чтобы сбежать, я подошла к окну ещё раз посмотрела. Обзор был плохой, но я смогла увидеть забор не очень высокие, ворота и машину отлично. Осталось только выйти из этого дома.