Книга Спецзадание «Любовь», страница 39 – Агата Лав

Он идет следом, словно передумал терпеть вечеринку еще хоть секунду.

— Дверь! — рявкает мужчина в бабочке официанту, который замешкался у проема.

Официант распахивает двойные двери. Впереди показывается длинный коридор с ковровой дорожкой, а над головой блестят большие люстры со стеклянными подвесками. Я все же пытаюсь затормозить, но мужчина только сильнее сжимает мои плечи. Мы поворачиваем направо, попадая в лифтовый холл для вип-гостей. В этот момент я снова слышу голос Никольского.

— На парковке есть машина? — спрашивает он у мужчины в бабочке.

— Да, босс.

— Я хочу уехать из города, как можно скорее. Сообщи, чтобы встретили в аэропорту.

— Уже улажено.

Я дергаюсь из-за их слов, и мне удается вырваться на пару сантиметров свободы.

— Не глупи, — хрипит Никольский. — Я ведь могу и больно сделать.

— Я не хочу никуда с тобой ехать. Если я не нужна как приманка, то мне здесь делать нечего!

— Это мне решать. Должен же быть хоть какой-то бонус для меня в этой ситуации.

— О чем ты?

— О тебе, конфетка.

Двери лифта распахиваются с щелчком. Я оборачиваюсь на звук и вижу перед собой Лешу. Он стоит в кабинке, которая хвастается идеально чистыми зеркалами. Я замечаю, как пробегают темные тени по его волевому лицу. А мне, наоборот, становится легче. Ведь он рядом.

Это же не сон?

Он правда здесь?

— Отпусти ее, — приказывает Смирнов, делая шаг ко мне.

— Ты просто создан, чтобы портить веселье, — стонет Никольский, а потом поворачивается к мужчине в бабочке. — Разберись.

Тот резко перебрасывает меня, направляя в ладони Игоря. Меня несет в сторону как пушинку, я теряюсь в пространстве, но, когда оказываюсь в руках Никольского, мне становится на это плевать. Я слышу звуки борьбы и тяжелые выдохи Леши. Я выкручиваюсь, чтобы увидеть его, но Игорь захватывает мой подбородок пальцами.

— Дикая, — выдыхает он.

Я с криком бью его, пытаясь сделать ему побольнее. Он кривится и обдает злобным выдохом, который ощущается, как обещание хлесткой пощечины. Я слабовольно сжимаюсь, чувствуя, что сейчас он размахнется как следует. И я оказываюсь права. Никольский заносит ладонь и собирается ударить так сильно, что становится страшно.

Леша не дает ему сделать это. Он вдруг оказывается рядом и подминает Никольского под себя. Он откидывает его в сторону и наносит несколько тяжелых ударов. Всё происходит, как в замедленной съемке, я заторможенно реагирую и не сразу заставляю себя сделать шаг. Я касаюсь плеча Леши. Он завелся и не замечает, что Игорю уже достаточно. У Никольского разбито лицо, а на светлой рубашке появились красные капли.

— Леша, милый, — зову Смирнова. — Хватит, не надо…

Это даже страшно.

Лютая свирепая сила все равно пугает, даже если она обрушивается по делу. Слава богу, мой голос действует. Алексей останавливается, ему требуется пару мгновений, чтобы перевести дух и переключиться с программы “сломать любое сопротивление”. Я обхватываю его запястье крепче, давая ему эти мгновения. Я вижу, что Никольский едва может шевелиться. Он откинулся на стенку и так и сполз по ней. Второй же охранник вообще лежит без сознания.

— Ты так вовремя…

— Ни черта подобного, — Леша качает головой. — Он перепугал тебя до смерти, ты бледная как полотно.

Я переношу ладонь чуть выше, цепляясь за рукав его пиджака, и чувствую что-то странное.