Книга Помни об этом, страница 141 – Виктория Королёва

Краснею до кончиков волос. Как зовут я знала, но растерялась под таким напором. Стыд то какой… сейчас подумают, что я недалёкая. Ужас.

— Здравствуйте, – улыбаюсь.

Ручки как верёвочки трясутся. И вроде бы всё прекрасно, но тут же случается второе…

Моя мама с Аглаей Тимофеевной выруливают откуда-то из-за угла… Проглатываю язык окончательно. Если бы не поддержка Игната, клянусь упала бы прямо тут у ног всё ещё расхваливающей меня хозяйки дома.

Ближайшие несколько часов я настолько обескуражена, что и лишнего слова сказать не получается. Если это было лечение от обратного, то оно не сработало, меньше нервничать не получилось. Бабушка Игната бесконечно хлопотала и излучала радушие, его мать скупо улыбалась, моя тоже. Пластилиновые улыбки. Ох и тяжело нам всем будет… очень тяжело. Аглая терпит нас. Это видно, как бы не улыбалась, но видно. Мы с мамой это чувствуем.

И только мужчины на всё это не обращали внимание, потому что там были разговоры о рыбалке, работе, охоте, каки-то трубах и ещё о чём-то. Много всего было. Так много, что я со свистом пропускала, полностью сконцентрировавшись на том, чтобы не ударить носом в навоз.

Мои холодные пальцы в широкой ладони Игната. Это грело и придавало сил. Я почему-то точно знала, что не обидят, да он сказал это, но внутренне я поняла только сейчас. Он рядом, держит за руку, периодически поворачивается и улыбается, перебирает мои пальцы.

Мы говорили о свадьбе, о каких-то мелочах. Антонина Фёдоровна служила каким-то балластом между мной и матерью Игната. При ней она улыбалась, была максимально вежливой, вынуждая нас отвечать тем же.

И только когда я самая первая сорвалась убирать со стола, чему бабушка очень умилялась, мама шепнула мне догнав на кухне:

— Ты точно хочешь за него замуж? Семья тут совсем не простая.

То, что не простая, я знала…

— За него хочу, за его семью нет, – простонала, тихо загружая посуду в машинку.

— Так не получится.

Вечером было чуточку проще. Может чудо-вино помогло, может быть, все друг к другу привыкли, но стало теплее что-ли. Расслабился и Игнат. Поза, разговор, тембр. А я вот всё никак. Мне почему-то всё время казалось, что Аглая прожигает во мне дыру и была бы возможность, утопила как котёнка. Она может. Уверена, её раздражает, в общем и целом, моё присутствие на этой земле.

— Это была попытка связать не связуемое?

Обнимаю Игната со спины. Он курить вышел, я следом пошла.

Ночь уже, мы в разных комнатах, потому что бабушка как заявит:

— Никакого разврата в моём доме до свадьбы.

Мать Игната промолчала. Даже глаза не сузила ехидно, а я ждала. Ноль реакции. Мамы, слава богу, не было рядом, она вышла из комнаты, видимо жених звонил…

— Почему не связуемое? Всё вроде бы хорошо прошло?

Перетягивает к себе в объятия, закутываюсь тут же в его ветровку, запускаю пальцы под майку. Горячий как печка.

— Поэтому тебя самого отпустило только вечером?

Смеётся хрипло. Разгадала, да.

— Всё то она подметила.

Жмусь сильнее. Игнат запахивает нас сильнее и прижимает к спине ладонь.

— Волнительно было, вот и всё.

— Ну, врёшь же… – тяну, прикусывая шею.

— Ни капли.

Пальцы сами собой по косым мышцам живота проходят. Мы весь день вместе, а так и не обнимались нормально. Сейчас, когда по громогласному:

— Всем отбой.