Книга Измена. Жизнь заново, страница 41 – Кира Фарди

Я испуганно бросаю взгляд на ходики: действительно, четыре часа дня. Вот-вот вернется дочь из лицея.

— Господ-и-и-и, – раздается сзади вопль. – Во что вы превратили мою жизнь!

Свекровь плюхается на диван и начинает истерично рыдать. Глеб бросается к ней.

Я же ни на грамм не верю ее страданиям. Наверняка притворяется и манипулирует сыном.

Раньше и я поддавалась на ее провокации, но сейчас будто пелена с глаз упала. Неужели я была такой дурой?

Я дергаю плечом и спокойно иду в кухню. Наливаю себе в тарелку уже немного остывший суп, в другую плошку накладываю салат и проглатываю первую ложку.

— Боже, как же вкусно!

Думала, что есть не смогу, но супчик такой аппетитный, а салат такой свежий, что ем с наслаждением и даже причмокиваю.

— Дина, ты что делаешь? – кричит из комнаты Глеб. – Маме плохо, неси лекарства.

— Угу, – бурчу я под нос и продолжаю наворачивать обед. Не зря же я его готовила.

Муж врывается в кухню и застывает на пороге.

— Ты ешь? – спрашивает тихо и потрясенно.

— Да. Я голодна.

— Одна?

— Это преступление?

Я отодвигаю тарелку и зачерпываю последнюю ложку салата.

— Но… маме плохо…

— Ты ее сын, вот и позаботься о родительнице.

Я встаю, убираю посуду в раковину, заправляю кофемашину, вытаскиваю из холодильника пирожные. Откуда они там взялись, не знаю, но, раз стоят, надо их попробовать.

Глеб наблюдает за мной ошалевшим взглядом.

— Что с тобой происходит?

Ох хватает меня за локоть, я выдергиваю руку. Он хватает снова. Я останавливаюсь и смотрю прямо в лицо.

— Еще раз схватишь, я размажу это пирожное по твоей физиономии. Усек?

Смотрю прямо в глаза, дрожу, но не отвожу взгляд, и он первым сдается: отпускает мой локоть и делает шаг назад.

— Ты спятила! Мне кажется, я сплю, – он трясет головой. – Где моя милая и приветливая жена?

— Испарилась. Растворилась в твоей лжи. Ты спишь, зато я вышла из восемнадцатилетней спячки.

— Ладно, я подожду, – Глеб отошел, потом заглянул в кастрюлю. – Но поесть хотя бы можно?

Я тигрицей подлетаю к плите и рявкаю:

— Нет! Пусть тебя кормит та, кто ублажает в постели!

— О боже, Дина! – стонет сзади свекровь.

— Или приготовьте себе сами, закажите еду. Короче, делайте, что хотите. Оставьте меня в покое!

Муж лишь поднимает руки и закатывает глаза.

— Понял. Моя любимая жена вышла на тропу войны.

— Я рада, что ты понял, – я наконец выдыхаю. Невероятно трудно удержать эмоции в узде и не закатить истерику. – И вообще, жить ты теперь будешь в другой комнате. Ясно?

Глеб смотрит на маму, та пожимает плечами и выходит.

— И где?

В его славах сквозит тщательно скрытая издевка, но я так хорошо знаю мужа, что чувствую ее всеми фибрами души.

«Не заводись! Не заводись!» – мысленно уговариваю себя.

— Где пожелаешь. Вещи твои там.

Я машу рукой в сторону зала. Глеб бросается туда! И вдруг дикий рев разносится по всему дому.

— Стерв-а-а-а…

Я удовлетворенно хмыкаю, хотя внутренне сжимаюсь: не в моем характере спорить с мужем. Напряжение чувствую такое, что даже зазвонивший телефон заставляет подпрыгнуть.

— Да, слушаю! – резко отвечаю в трубку.

— Дина, добрый день, – мягкий голос Владислава окатывает удушливой волной неловкости.

Черт?

Тут же вспоминаю, что обещала прийти к нему в офис устраиваться на работу.

И не пришла.

— Простите, сегодня не получилось.